Час до заката

Жара в номере стояла такая, что плавился даже воздух. С моря тянуло йодом и солью, но сквозь закрытые жалюзи пробивались лишь тонкие полосы света, ложившиеся на белоснежное белье. Ира стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и чувствовала, как по спине между лопаток стекает капля пота. Максим подошел сзади — она услышала его шаги по плитке за секунду до того, как его ладони легли ей на талию.

— Ну что, доярка? — прошептал он ей в шею, и его дыхание обожгло кожу. — Готова к дойке?

Ира тихо засмеялась, откинув голову ему на плечо. Этот дурацкий, запретный эксперимент они придумали еще в самолете. Она работала ветеринаром в небольшой клинике, и ее рассказы о фермерском хозяйстве дяди, где она провела все детство, вдруг превратились в его самую грязную фантазию.

— Только тихо, — она повернулась к нему лицом, и ее соски затвердели, коснувшись его груди. — Горничная может войти в любой момент. Я не закрыла дверь на цепочку.

Его глаза потемнели. Он медленно, мучительно медленно расстегнул пуговицы на ее легком сарафане, и ткань соскользнула с плеч, открывая грудь. Ира выдохнула, когда его ладони накрыли ее, большие пальцы принялись гладить соски через тонкое кружево бюстгальтера.

— Значит, так, — сказал Максим, отступая на шаг и садясь в кресло. — Ты пришла с фермы, понимаешь? У тебя руки пахнут молоком и сеном. А я — хозяин. И мне нужно проверить, хорошо ли ты работаешь.

Ира усмехнулась, проведя языком по губам. Она медленно, покачивая бедрами, подошла к нему и опустилась на колени между его ног. Ее пальцы расстегнули его шорты, и она почувствовала, как его член дернулся от ее прикосновения — горячий, твердый, готовый.

— Хозяин, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, — я сегодня не подою коров. Я подою вас.

Она наклонилась, и ее губы сомкнулись на головке. Максим зашипел, запрокинув голову. Ира двигалась медленно, дразняще — обводила языком венец, посасывала, спускалась ниже, к основанию, и снова поднималась. Он запустил пальцы в ее волосы, не толкая, лишь поглаживая, словно боялся спугнуть.

— Боже, Ир... — выдохнул он. — Еще. Медленнее.

Она застонала, чувствуя, как влага собирается между ног. Его вкус, его запах, этот запретный шепот — все сводило с ума. Она взяла глубже, насколько могла, и он дернулся бедрами навстречу.

— Хватит, — вдруг сказал он, сжимая ее волосы. — Встань.

Она поднялась, дрожа. Он встал, повернул ее лицом к кровати и надавил ладонью на поясницу, заставляя прогнуться. Ее руки уперлись в прохладную простыню. Она услышала, как он рвет упаковку презерватива, и зажмурилась от предвкушения.

— Какая послушная доярка, — проговорил он, проводя ладонью по ее ягодицам. — Мокрая уже.

Его пальцы скользнули между ног, и Ира дернулась, тихо вскрикнув. Он размазал влагу, обвел клитор, а затем вошел в нее — медленно, на всю глубину, заставляя ее прогнуться еще сильнее.

— Да... — выдохнула она.

Он начал двигаться, сначала плавно, раскачивая бедрами, затем все быстрее. Ира сжала простыню в кулаках, чувствуя, как каждое его движение пронзает ее током. В номере было слышно только их дыхание и влажные звуки.

— Тихо, тихо, — прошептал он, наклоняясь к ее уху. — Горничная услышит.

Эта мысль — что кто-то может войти, застать их вот так — завела ее до помутнения. Она закусила губу, сдерживая стон, и сжала внутренние мышцы вокруг него.

— Сучка, — выдохнул он, и это слово прозвучало как комплимент. — Так держать.

Он ускорил темп, и Ира почувствовала, как приближается кульминация. Она задвигалась навстречу, ловя ритм, и вдруг он вышел, развернул ее и усадил на кровать, спиной к себе.

— Смотри на себя, — приказал он, кивая на зеркало напротив.

Она увидела себя — раскрасневшуюся, растрепанную, с блестящими глазами. Его руки легли на ее грудь, сжимая, а затем он снова вошел в нее, теперь глубже и резче. Ира запрокинула голову, глядя в зеркало, как его член скользит в ней, и застонала уже не сдерживаясь.

— Да, вот так, — хрипел он. — Кончи для меня.

Она кончила — волна накрыла ее с головой, разливаясь по телу горячим жаром. Максим дождался, пока судороги утихнут, и затем ускорился, добирая свое. Ира чувствовала, как он напрягся, когда кончал, и улыбнулась, глядя на его отражение.

Он рухнул рядом на кровать, тяжело дыша. Ира повернулась к нему, прижимаясь щекой к его влажной груди.

— Ну что, хозяин, — прошептала она, — доволен надоем?

Максим захохотал, притягивая ее к себе.

— Если бы все доярки были такими, — сказал он, целуя ее в макушку, — я бы каждое утро ездил на ферму.

Она фыркнула, ткнув его локтем в бок. За окном догорал закат, окрашивая номер в розовый свет. И где-то в коридоре, за стеной, катила тележку горничная — но им уже было все равно.