Медсестра Лида

— Лида, ну что ты встала в дверях? Заходи, не съем я тебя, — Максим отодвинул стул от стола и похлопал по сиденью. — Вино почти открыто, а пить в одиночку — плохая примета.

Она усмехнулась, поправила халат на плече и шагнула в номер. Запах его одеколона — резкий, мужской, с нотками табака — ударил в нос раньше, чем она успела что-то ответить. Плечи слегка напряглись, но она заставила себя улыбнуться.

— Угу, знаю я эти приметы. Сначала «бокал вина», потом «посидим», а потом ты мне говоришь, что у тебя швы разошлись, и просишь перевязать. — Лида взяла бокал, который он протянул, и села. Их пальцы соприкоснулись, и по руке пробежала дрожь. Она быстро отдернула руку, делая вид, что поправляет волосы.

— Ну, швы — это вряд ли. — Максим смотрел на неё в упор, и в его глазах плясали черти. — А вот кое-что другое у меня точно разошлось. Всё, что я думал о госпитальной дисциплине, — с того момента, как ты вошла в мою палату.

— Максим, — Лида сделала глоток вина, чувствуя, как тепло разливается по груди, — я твоя медсестра, между прочим. Мне за это знаешь что будет?

— А ты уже не медсестра. Ты — Лида, которая согласилась выпить вина со мной, — он пододвинулся ближе, и его колено коснулось её ноги. Через тонкую ткань халата она почувствовала жар его тела. — Война кончилась, я больше не твой пациент. Я — просто Максим, который смотрел на тебя четыре месяца и сходил с ума.

Она молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Вино было терпким, вечер — тёплым, а его взгляд — слишком откровенным. Лида поставила бокал на стол, и он тут же взял её руку в свою, переплетая пальцы.

— Скажи, что мне показалось. Что тебе не нравится, как я на тебя смотрю. — Его голос стал ниже, хриплее. — Скажи, и я отстану.

Она подняла на него глаза. В них — вызов, азарт, и что-то ещё, от чего внутри всё сжалось в тугой узел.

— Не скажу, — прошептала она. — Потому что это будет враньё.

Максим не стал ждать второго приглашения. Он наклонился и поцеловал её — сначала осторожно, пробуя на вкус, а потом напористо, требовательно, прикусывая её нижнюю губу. Лида ахнула, но не отстранилась, а, наоборот, притянула его за ворот рубашки к себе. Его ладонь скользнула по её шее, пальцы расстегнули верхнюю пуговицу халата, потом вторую, третью.

— Чёрт, — выдохнул он, отрываясь от её губ и глядя на кружево лифчика, которое открылось его взгляду. — Я знал, что под этим халатом что-то есть, но не думал, что настолько.

— А ты не думай, — усмехнулась она, проводя ладонью по его груди, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Ты делай.

Он засмеялся, и этот смех — низкий, довольный — проехался по ней, как электрический разряд. Максим одним движением скинул халат с её плеч, и она осталась в одном белье — тонком, кружевном, почти прозрачном. Его взгляд задержался на её груди, и Лида почувствовала, как соски наливаются и твердеют, упираясь в ткань.

— Иди сюда, — сказал он, беря её за талию и притягивая к себе. Она села к нему на колени, чувствуя, как его член упирается ей в бедро. Наклонившись, она поцеловала его сама, глубже, смелее, — и он ответил, придерживая её за ягодицы и сжимая их.

— Ох, — выдохнула Лида, когда его пальцы скользнули под кружево трусиков и погладили её. — Ты... быстрый.

— Армейская привычка, — хмыкнул он, не останавливаясь. — Не тянуть резину.

Его пальцы нащупали её клитор, и Лида выгнулась дугой, прикусывая губу, чтобы не застонать слишком громко. Максим надавил сильнее, и она не выдержала — застонала, вцепившись руками в его плечи.

— Так-то лучше, — прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием. — Не стесняйся. Я хочу слышать, как тебе хорошо.

Она чувствовала, как влага заливает трусики, как его пальцы двигаются всё быстрее, как внутри нарастает горячая, тёмная волна. Но она не хотела кончать так быстро.

— Нет, — выдохнула она, останавливая его руку. — Давай... по-другому.

Максим поднял её, и Лида обхватила его ногами за талию. Он донёс её до кровати — обычной, гостиничной, с накрахмаленными простынями — и опустил на матрас. Она потянулась к его ремню, расстегнула пряжку, и он помог ей снять брюки вместе с трусами. Его член — твёрдый, напряжённый — был прямо перед ней, и Лида провела по нему пальцами, отчего Максим зашипел сквозь зубы.

— Нравится? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Ты — издеваешься, — выдохнул он.

Она наклонилась и взяла его в рот, медленно, дразняще, обводя языком головку. Максим запустил руку в её волосы, сжал их, но не толкнулся, а позволил ей делать всё в её темпе. Лида чувствовала его дрожь, слышала его прерывистое дыхание, и это заводило её ещё сильнее. Она взяла глубже, и он застонал, выгнувшись.

— Хватит, — прохрипел он, отстраняя её. — Я хочу в тебя.

Он лёг на неё, раздвинул её бёдра коленом, и его член скользнул по её влажным складкам. Лида выдохнула, когда он вошёл — медленно, дюйм за дюймом, заполняя её целиком. Она чувствовала, как он наполняет её, как их тела сливаются в одно.

— Максим, — простонала она, выгибаясь навстречу.

— Лида, — ответил он, начиная двигаться.

Он двигался ровно, глубоко, и каждый толчок отдавался в ней горячей волной. Лида вцепилась в его спину, чувствуя, как под её пальцами перекатываются мышцы. Его темп ускорялся, и она подстроилась, двигаясь с ним в такт, чувствуя, как волна нарастает.

— Давай, — шептал он, — давай, я чувствую, как ты сжимаешься.

Она кончила первой, с криком, впиваясь ногтями в его плечи. Волна накрыла её с головой, и она почти не слышала, как он застонал следом, изливаясь в неё горячим толчком. Он рухнул рядом, тяжело дыша, и Лида повернулась к нему, всё ещё чувствуя дрожь в ногах.

— Ну что, — выдохнула она, улыбаясь, — теперь ты будешь говорить, что это была ошибка?

Максим приподнялся на локте и посмотрел на неё. В его глазах — довольная усмешка.

— Ну, вообще-то, да, — сказал он. — Ошибка была в том, что я не сделал этого раньше. На три недели раньше. Когда ты впервые принесла мне обезболивающее.

Лида рассмеялась, и он поцеловал её — лёгко, дразняще, кладя руку ей на грудь.

— Тогда, — сказала она, — у тебя есть ещё два дня командировки, чтобы исправить эту ошибку.

— С удовольствием, — ответил он.