Снежный вечер

За окном шале метель бросала пригоршни снега в стекло, а внутри — только треск поленьев в камине и его взгляд. Алина поправляла бокалы на подносе, но чувствовала, как он раздевает её глазами, медленно, смакуя каждую секунду.

— Ещё вина? — её голос дрогнул, когда он поднялся из кресла.

— Нет. Подойди сюда, — сказал он тихо, но это прозвучало как приказ.

Она шагнула ближе. Его рука легла ей на талию, и Алина почувствовала жар его ладони через тонкую ткань блузки. Пахло деревом, вином и его одеколоном — терпким, мужским.

— Я ждала, что ты придёшь сегодня, — выдохнула она.

— Я знаю. Ты вся дрожишь.

Его пальцы скользнули выше, по ребрам, и Алина закусила губу. Где-то внизу хлопнула дверь — голоса гостей доносились приглушенно, но отчётливо. Они могли войти сюда в любой момент.

— Нас могут увидеть, — прошептала она, но её руки уже тянули его за пояс рубашки.

— Пусть видят. Или ты боишься?

Он прижал её к стене, и Алина почувствовала его член через брюки — твёрдый, горячий. Она ахнула, когда его рот нашёл её шею, и поцелуи, влажные и жадные, потекли вниз к ключицам.

— У нас есть пять минут, — она сорвала пуговицы на его рубашке, и одна отскочила с тихим звоном. — Только пять.

Он задрал её юбку, и Алина помогла ему, нетерпеливо стягивая трусики. Влажный воздух обжёг кожу. Его пальцы скользнули между её ног, и она выгнулась, прикусывая собственный кулак, чтобы не застонать.

— Какая ты мокрая, — прошептал он, и его палец вошёл в неё. — Вся для меня.

— Да… только для тебя…

Он поднял её, и Алина обхватила его бёдра ногами. Спина скользила по холодной стене, пока он двигал пальцами внутри неё, а большой палец давил на клитор — круговыми движениями, дразнящими.

— Я хочу тебя, — она почти плакала от желания. — Сейчас.

— Скажи ещё раз.

— Возьми меня. Трахни меня здесь, пока нас не нашли.

Он вошёл в неё одним толчком, и Алина вскрикнула, тут же зажимая себе рот ладонью. Его член заполнил её целиком, до самого основания, и она чувствовала, как дрожит его тело от напряжения.

— Тихо, Алина, — прошептал он, двигаясь медленно, мучительно медленно. — Тихо.

Она кивала, но каждый толчок выбивал из неё дыхание. Каминные дрова трещали, как её пульс. Голоса за дверью становились то громче, то тише — кто-то смеялся, кто-то звал её по имени.

— Алина! — донёсся приглушённый крик из холла.

— Они меня зовут, — выдохнула она, но её бёдра двигались навстречу ему.

— Пусть зовут. Ты сейчас занята.

Он ускорился, и Алина впилась ногтями в его плечи. Каждый толчок был глубже, горячее, и она чувствовала, как внутри неё нарастает волна — огромная, неудержимая.

— Я кончаю, — она сказала это ему прямо в рот, и он заглушил её стон поцелуем.

Её тело содрогнулось в его руках. Она сжимала его, пульсировала, и он выдохнул ей в губы:

— Твою ж...

Его толчки стали резче, и Алина поняла — он тоже на грани. Она обхватила его ногами сильнее, принимая каждый удар, и почувствовала, как он замер, изливаясь в неё горячей волной.

Они стояли, оба тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу. За дверью снова раздался голос:

— Алина, ты где?

— Иду! — крикнула она, и голос её прозвучал хрипло.

Он осторожно опустил её на пол, и Алина почувствовала, как его семя стекает по внутренней стороне бедра. Она поправила юбку, пригладила волосы и, бросив на него взгляд, полный обещания, выскользнула за дверь.

Он остался стоять у стены, слушая её удаляющиеся шаги и треск догорающих поленьев. В руке он всё ещё сжимал оторванную пуговицу от рубашки.