Снег и жар

За окном шале метель завывала так, будто хотела сорвать ставни, но мне было плевать. В камине гудело пламя, отбрасывая тени на бревенчатые стены, а Лера стояла у окна в одном моём свитере, который сползал с плеча. Она смотрела на меня через плечо, и в её взгляде было что-то, от чего воздух в комнате стал гуще.

— Ну и чего ты ждёшь? — спросила она, и голос её был низким, с хрипотцой.

Я подошёл к ней сзади, положил ладони на её бёдра, чувствуя, как она вздрагивает от прикосновения. Мои пальцы скользнули под край свитера, и кожа её была горячей, несмотря на холод за окном.

— Ты знаешь, чего я хочу, — прошептал я, касаясь губами её шеи. — Но ты так и не сказала мне.

Она развернулась в моих руках, и я увидел в её глазах тот самый огонь, который она пыталась скрывать весь вечер. Лера взяла мою ладонь и прижала к своей груди, прямо под свитером, где я чувствовал, как бешено колотится её сердце.

— Я хочу тебя, — сказала она, и в этом слове было всё: и вызов, и признание, и давняя мечта, о которой она молчала месяцы. — Хочу, чтобы ты трахнул меня так, чтобы я забыла, как меня зовут.

— А как тебя зовут? — улыбнулся я, стягивая свитер через её голову.

— Лера... — выдохнула она, и я засмеялся, потому что она поняла мою игру.

— А меня — Макс. Приятно познакомиться, Лера. Я буду делать с тобой очень грязные вещи.

Её соски затвердели от холода и возбуждения, и я накрыл их ладонями, чувствуя, как она выгибается мне навстречу. Мои пальцы играли с её сосками, сжимая и поглаживая, пока она кусала губу, пытаясь сдержать стон.

— Не смей молчать, — приказал я, и она застонала, громко, всем телом.

Я опустил руки ниже, к её джинсам, расстегнул пуговицу и скользнул пальцами внутрь. Она была уже мокрой, и я чувствовал это сквозь тонкую ткань трусиков.

— Чёрт, Макс... — выдохнула она, когда я отодвинул ткань и провёл пальцем по её клитору, медленно, дразняще.

— Это только начало, — сказал я, спуская её джинсы вместе с трусиками вниз.

Лера стояла передо мной в свете камина, и я не мог отвести взгляд. Тёмная кожа, изгибы, которые я знал, но будто видел впервые. Я опустился на колени, и она поняла, что я собираюсь делать, потому что запустила пальцы в мои волосы.

— Давай, — прошептала она. — Покажи мне.

Я развёл её бёдра и прильнул губами к её киске, горячей и влажной. Она застонала, когда мой язык нашёл её клитор, и я принялся вылизывать её медленно, чувствуя, как она дрожит под моими руками. Мои пальцы сжали её ягодицы, притягивая ближе, и она уже двигалась навстречу моему рту, насаживаясь на мой язык.

— Макс... — простонала она, и я почувствовал, как она кончает, сжимаясь в моих руках, и её стоны тонут в вою метели за окном.

Я поднялся, и она потянула меня за ремень, расстёгивая джинсы. Её пальцы сжались вокруг моего члена, и я зашипел от удовольствия, когда она провела ладонью вверх и вниз, медленно, дразняще.

— Хочу почувствовать тебя внутри, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

— Тогда иди сюда, — ответил я, подхватывая её под бёдра.

Лера обвила ногами мою талию, и я вошёл в неё одним движением, глубоко, до конца. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в мои плечи, и я замер на мгновение, чувствуя её жар вокруг себя.

— Не останавливайся, — выдохнула она, и я начал двигаться.

Мы были у окна, за которым кружился снег, и я держал её, наблюдая, как её лицо искажается от удовольствия. Она двигалась со мной в такт, и я чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг моего члена.

— Посмотри на меня, — приказал я, и она открыла глаза.

— Я смотрю, — прошептала она, и в её глазах было столько страсти, что я едва не кончил прямо там.

Я опустил её на пол, на мягкий ковёр перед камином, и развернул, заставляя встать на четвереньки. Она послушно прогнулась, и я вошёл в неё сзади, глубже, чем раньше, и она застонала, прижимаясь щекой к ворсу.

— Вот так, — хрипел я, двигаясь в ней, и мои пальцы сжимали её бёдра, оставляя красные следы. — Ты моя, Лера, вся моя.

— Да, — простонала она. — Трахни меня, Макс, не останавливайся.

Я ускорил темп, и она уже не могла говорить, только стонала и сжималась вокруг меня. Я чувствовал, как приближается развязка, и наклонился к ней, шепча на ухо:

— Кончи для меня.

Она кончила с криком, и я следовал за ней, изливаясь в неё, чувствуя, как её тело содрогается подо мной в последней судороге. Мы замерли, тяжёлое дыхание разрывало тишину шале, и только треск дров в камине нарушал это молчание.

Лера перевернулась на спину, и я лёг рядом, обнимая её. Она уткнулась лицом в мою грудь, и я чувствовал, как её сердце постепенно замедляет свой бег.

— Это было... — начала она, но я прижал палец к её губам.

— Тшш.

Мы молчали, слушая дыхание друг друга и вой метели за окном. И в этом молчании было больше, чем в любых словах.