Кофе на двоих

Поезд качнуло, и её бедро прижалось к моему. Я замер, чувствуя сквозь тонкую ткань летнего платья жар её тела. Она не отодвинулась.

— Простите, — выдохнула она, но глаза её говорили другое.

— Ничего страшного, Белла, — ответил я, и моя ладонь легла на её колено. Она была итальянкой до кончиков пальцев — тёмные волосы, смуглая кожа, дерзкий изгиб губ. В купе пахло кофе и её духами — сладкими, тяжёлыми, как южная ночь.

— Ты даже не знаешь моего имени, Марко, — усмехнулась она, но не убрала мою руку.

— Зато знаю, что ты пьёшь эспрессо без сахара, что у тебя родинка на левом бедре и что ты смотрела на меня весь вечер, пока я работал за стойкой.

Белла рассмеялась, запрокинув голову. В полумраке купе её шея казалась белой, как мрамор. Я наклонился и коснулся губами её ключицы. Она вздрогнула, вцепилась пальцами в моё плечо.

— Марко, — прошептала она, и в этом слове было всё: и поезд, несущийся в темноту, и вино, которое мы пили в ресторане вагона, и то, как её взгляд раздевал меня при каждой подаче кофе.

Я провёл ладонью вверх по её бедру, под подол платья. Она раздвинула колени. Её кожа была горячей, гладкой, чуть влажной. Она прикусила губу, когда мои пальцы добрались до кружева трусиков.

— Ты всегда такой наглый? — выдохнула она.

— Только когда вижу то, что хочу.

Я стянул ткань вниз, и она приподняла бёдра, помогая мне. Пальцы скользнули по её клитору — мокрому, набухшему. Белла запрокинула голову, тихо застонав.

— Осторожнее, — прошептала она. — Соседи услышат.

Я усмехнулся и прижался губами к её уху.

— Тогда молчи.

Мой палец вошёл в неё медленно, дразняще. Она сжалась вокруг него, выгнулась. Я добавил второй, растягивая её, чувствуя, как она тает под моими руками. Её ногти впивались в мою рубашку, дыхание сбивалось.

— Марко... — простонала она, и я зажал ей рот ладонью.

Она лизнула мою ладонь, заглянув мне в глаза. В этом взгляде было обещание. Я убрал руку и опустился перед ней на колени, раздвигая её бёдра. Запах её возбуждения ударил в голову, как глоток вина. Я провёл языком по складочкам, и она застонала, вцепившись в мои волосы.

Она была сладкой, горячей, распутной. Я лизал её, пока она не задрожала, прижимая моё лицо к себе. Её бёдра сжались вокруг моей головы, и она кончила с тихим криком, который заглушил стук колёс.

— Ты сводишь меня с ума, — выдохнула она, когда я поднялся. Её рука легла на мои джинсы, сжала через ткань. — Теперь моя очередь.

Она расстегнула пуговицу, потянула молнию вниз. Её пальцы обхватили мой член, и я зашипел от контраста её прохладной ладони и моего жара. Она опустилась на колени, и я смотрел, как её губы сомкнулись вокруг меня.

— Белла... — простонал я, откидывая голову.

Она взяла глубоко, до основания, и я почувствовал, как её горло сжалось вокруг головки. Она смотрела на меня снизу вверх, не отрываясь, и это было невыносимо. Я отстранил её, поднял на ноги и развернул к стене.

— Обопрись.

Она послушалась, выгнув спину. Я вошёл в неё сзади, одним движением, до конца. Она закричала, но я зажал ей рот ладонью, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Я двигался медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова погружаясь, пока её стоны не превратились в сплошной дрожащий звук.

— Быстрее, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Я ускорился, вбиваясь в неё, и она кончила снова, содрогаясь всем телом. Это подтолкнуло меня за край. Я кончил в неё с глухим стоном, прижимаясь к её спине, чувствуя, как пульсирует внутри неё.

Мы замерли, тяжело дыша. Поезд монотонно стучал колёсами.

Утром я проснулся от запаха кофе. Белла сидела напротив, уже одетая, с двумя стаканчиками в руках.

— Эспрессо, — улыбнулась она, протягивая мне. — Без сахара.

Я взял стаканчик. Наши пальцы соприкоснулись. Она не убрала руку.

— Ты остановишься в Милане? — спросил я.

— Сегодня вечером.

— Я знаю одно место. Там лучший кофе в городе.

Она улыбнулась, глядя на меня поверх стаканчика.

— У тебя наглости больше, чем таланта, Марко.

— А ты проверь.

Она допила кофе, встала и, проходя мимо, наклонилась к моему уху.

— Я проверю. Сегодня вечером.