Утренний прилив

Она стояла у распахнутого окна, и ветер с моря играл кружевной каймой её короткого белого халата, накинутого на голое тело. Марго обернулась на звук шагов, и в её тёмных глазах блеснула та самая дерзкая искра, которую я помнил слишком хорошо.

— Ты опоздал, Антуан, — сказала она с лёгким французским акцентом, который всегда превращал моё имя в нежное «Антуан». — Я уже начала пить кофе без тебя.

— Ты знала, что я приду?

— Я надеялась, — она поставила чашку на подоконник и, не отрывая взгляда, провела пальцем по краю. — Три года, и ты всё ещё помнишь, как меня будить.

Я закрыл дверь номера, повернул ключ с нарочитой медлительностью. Щелчок замка прозвучал громче, чем положено. Марго рассмеялась — низко, гортанно.

— Боишься, что кто-то войдёт?

— Я боюсь, что ты будешь громкой.

— О, я помню, что ты любишь слушать, как я стону, — она шагнула ко мне, и халат распахнулся на бедре. — Так же, как ты любишь заставлять меня ждать.

— Ты злишься?

— Ужасно. — Она взяла меня за ворот рубашки и притянула к себе. — Прошло три года, Антуан. Три года, и я до сих пор помню, как твои руки пахнут тобой, как ты кусаешь плечо, когда кончаешь.

Её дыхание коснулось моих губ. Я скользнул ладонью по её талии под халатом, чувствуя горячую кожу, и она выгнулась навстречу.

— Ты в белье? — спросил я, расстёгивая пуговицы на её халате одну за другой.

— Нет. — Она улыбнулась, глядя мне прямо в глаза. — Я знала, что ты придёшь, и не хотела тратить время.

Ткань упала на пол. Марго стояла передо мной — загорелая, с россыпью веснушек на плечах, грудь с тёмными сосками, которые я помнил на вкус. Она помедлила, позволяя мне рассмотреть её, а потом взяла мою руку и поднесла к своему животу.

— Помнишь, что ты делал со мной в тот раз, в Ницце?

— Ты про то, как я трахал тебя на балконе под окнами соседей?

— Да. — Она провела пальцем по моей ладони. — Я тогда кончила три раза и до сих пор думаю об этом, когда просыпаюсь одна.

Я сжал её пальцы, развернул и прижал спиной к стене. Она ахнула, когда мои колени раздвинули её бёдра, а я приник губами к шее, вдыхая аромат её духов и морской соли.

— Соседи могли видеть нас, — прошептала она, откидывая голову. — Я кончила от мыслей, что они смотрят.

— А сейчас? — Я поцеловал её ключицу, спускаясь ниже. — Ты хочешь, чтобы кто-то увидел нас?

— Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, — выдохнула она. — Сейчас. Здесь. Пока кто-нибудь не постучал в дверь.

Её бёдра прижались к моим, и я почувствовал, как она уже горячая, влажная. Марго расстегнула мои брюки, скользнула рукой внутрь и сжала мой член, глядя на меня с вызовом.

— Ты уже твёрдый, — прошептала она, облизнув губы. — Значит, помнишь.

— Я помню каждую секунду с тобой.

Она потянула меня за руку к кровати, но я остановился.

— Нет. — Я взял её за талию и развернул лицом к окну. — Стой здесь.

Марго оперлась ладонями о подоконник, выгнув спину. За окном, внизу, ходили люди по набережной, смеялись, загорали — не подозревая, что в номере отеля она ждёт меня, открытая, готовая.

— Ты видишь их? — спросил я, проводя ладонью по её спине, вниз, к ягодицам. — Они не знают, что ты уже мокрая.

— Антуан... — простонала она, подаваясь бёдрами назад.

Я наклонился и поцеловал её между лопаток, а потом медленно провёл пальцами по её скользким половым губам. Марго вздрогнула, раздвинула ноги шире.

— Ты такая тугая, — прошептал я, вводя палец внутрь. — Как будто в первый раз.

— Я не была... ни с кем... — она запнулась, когда я добавил второй палец, — ни с кем с тех пор, как мы...

— Ни с кем? — Я удивлённо замер.

— Ни с кем. — Она обернулась через плечо, и в её глазах блестели слёзы. — Ты испортил меня, Антуан. Я не могу кончить с другим.

Я вынул пальцы, смочил член её соком и медленно вошёл. Марго выдохнула, закрыв глаза, и я почувствовал, как она сжимает меня изнутри — тесно, горячо, знакомо.

— Боже... — простонала она, упираясь ладонями в подоконник. — Да... вот так...

Я двигался медленно, глубоко, ощущая, как её тело вспоминает меня, как она подаётся навстречу каждому толчку. За окном звенели детские голоса, шумело море, а мы молчали, боясь, что кто-нибудь услышит.

— Скажи это, — попросил я, наклоняясь к её уху. — Скажи, чего ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — выдохнула она, — так, как в тот раз, у стены, когда я чуть не упала.

Я замедлился, почти остановился, и Марго застонала от отчаяния.

— Ты всегда был жестоким, — прошептала она. — Ты знал, как довести меня до безумия.

Я вынул член из неё, развернул её к себе, подхватил под ягодицы и поднял. Марго обвила ногами мою талию, и я снова вошёл в неё — глубже, резче, заставляя её вскрикнуть.

— Тише, — усмехнулся я, прижимая её к стене. — Соседи услышат.

— Пусть... — она закусила губу, запрокинув голову. — Пусть слышат, как ты трахаешь меня, Антуан. Пусть все знают, что я твоя.

Она кончила с тихим криком, вцепившись пальцами в мои волосы, обхватив меня ногами так, что я едва мог двигаться. Я продолжал, чувствуя, как она дрожит, как её тело пульсирует вокруг меня, и наконец позволил себе отпустить.

Марго прислонилась лбом к моему плечу, тяжело дыша. Я опустил её на пол, и она рассмеялась — тихо, счастливо.

— Ты всё такой же, — сказала она, поправляя волосы. — Ты даже не разделся.

— Ты тоже.

Она посмотрела на свой халат, валяющийся на ковре, и толкнула меня в грудь.

— Зато теперь я знаю, что ты помнишь меня так же хорошо, как я тебя.

— Я помню больше, — ответил я. — Я помню, как ты кричала моё имя на пляже.

— Это был шторм, — она улыбнулась, — и я кричала, потому что ты кусал меня за задницу.

Я засмеялся, и она тоже. Внизу шумело море, и в открытое окно тянуло солёным ветром, а мы стояли, сплетя пальцы, и молчали, зная, что это не конец.