Кадр на трассе

Февральский вечер пах бензином и мокрым асфальтом, фары встречных машин размазывались по лобовому стеклу жёлтыми полосами. Мы стояли на обочине у поворота на старую заправку, мотор ещё тихо урчал, а в салоне было так тесно и жарко, будто мы снова в той самой ссоре, только теперь она почему-то плавилась. Юля повернулась ко мне всем телом, колено уткнулось в моё бедро, и её пальцы, ещё минуту назад сжимавшие руль, вдруг легли мне на ширинку.

— Юль... — выдохнул я. — Нас же видно.

— Ну и пусть, — она прикусила губу, глаза блестели. — Ты весь вечер молчал. А я не хочу молчать.

Ссора случилась утром из-за ерунды — я забыл про её съёмку, про этот дурацкий заказ с платьем. Она кричала, что я её не слышу, я хлопал дверью. А теперь она расстёгивала молнию на моих джинсах, и её дыхание было частым, как дождь по крыше.

— Юля, кто-нибудь подъедет...

— Тогда быстрее, — она наклонилась, губы прошлись по моей шее, и я почувствовал, как её ладонь скользнула внутрь. — Ты же этого хотел весь вечер. Я видела.

Я хотел. Ещё как хотел. Она обхватила мой член и медленно повела рукой, большой палец прошёлся по головке, размазывая влагу. Я застонал и откинул голову на подголовник.

— Тише, — шепнула она, но улыбалась. — Там вон, кажется, кто-то едет.

Я глянул в боковое зеркало — фары далеко, но приближались. Юля не остановилась. Наоборот, приподнялась, стянула с себя тонкий свитер, под которым не было ничего, кроме кружевного лифчика, и я увидел, как её соски проступили сквозь ткань.

— Перебирайся назад, — сказала она. — Живо.

Мы перелезли между сиденьями, неловко, локтями в спинку, и я упал на задний диван, а она уже садилась сверху, задирая юбку. Трусики она сняла одним движением, смяла в кулаке и бросила на пол. Я увидел её киску — мокрую, припухшую, — и у меня перехватило дыхание. Фары сзади приближались, свет скользнул по её плечам.

— Если кто-то подойдёт, — прошептала она, наклоняясь к моему лицу, — мы просто целуемся. Понял?

— Понял.

Она опустилась на меня медленно, и я почувствовал, как её тело обхватывает меня — горячо, тесно, до дрожи в коленях. Юля выдохнула сквозь зубы, замерла на секунду, привыкая, и начала двигаться. Сначала плавно, почти нежно, будто мы не на трассе, а в нашей спальне. Её руки легли мне на грудь, ногти слегка царапнули через рубашку.

— Боже... — прошептал я.

— Тш-ш. Слушай, — она замерла, и я услышал, как мимо прошуршала машина, свет фар мазнул по потолку салона и ушёл. — Проехали.

Она засмеялась тихо, горлом, и тут же прибавила темп. Теперь она поднималась и опускалась резче, её бёдра шлёпали по моим, и этот звук в тишине салона казался оглушительным. Я взял её за ягодицы, сжал, притянул ближе, и она застонала, запрокинув голову.

— Вот так... — выдохнула она. — Вот так, не останавливайся.

Я подался вперёд, поймал губами её сосок, потянул, и она вцепилась мне в волосы. Ритм сбился, стал рваным, жадным. Я чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг меня, как она дрожит.

— Юля, я сейчас...

— Нет, — она вдруг остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на меня сверху. — Не так. Развернись.

Она слезла, и я, не понимая, повернулся, встал на колени на сиденье, упираясь руками в спинку. Юля прижалась сзади, её грудь легла мне на спину, а рука скользнула между ног, направляя. Я почувствовал, как она входит в меня — нет, это я в неё, сзади, в тесном полумраке, и её ладони легли мне на бёдра.

— Теперь медленно, — прошептала она мне в ухо. — Очень медленно.

Я двинулся, и это было совсем другое — глубже, острее. Каждое движение отдавалось в позвоночнике. Она подавалась навстречу, и её дыхание обжигало мне шею.

— Быстрее... — взмолилась она. — Пожалуйста.

Я ускорился, и машина тихонько скрипела в такт. За окном снова мелькнули фары — я даже не обернулся. Мне было плевать. Юля застонала громче, уже не сдерживаясь, её пальцы впились мне в талию.

— Да... да... — повторяла она, как молитву.

Я почувствовал, как всё внутри сжимается, как волна поднимается откуда-то из живота, и кончил с глухим стоном, уткнувшись лбом в сложенные руки. Юля вскрикнула следом, её тело передёрнулось, и она обмякла, прижавшись ко мне всем телом.

Мы так и замерли — я на коленях, она за спиной, оба мокрые от пота, тяжело дышащие. За стеклом шуршали шины, где-то далеко гудел грузовик.

— Ты... — прошептала она мне в затылок, — ты понимаешь, что мы только что сделали?

— Кажется, помирились, — пробормотал я.

Она тихо засмеялась, уткнувшись носом мне в плечо.

— Я тебя весь вечер хотела, — прошептала она. — Сидел там, молчал, злился... А я смотрела на твои руки на руле и думала только об этом.

— Я думал, ты меня ненавидишь.

— Дурак. Я тебя люблю. Просто... — она вздохнула. — Просто надо было это выплеснуть.

Я повернулся, обнял её, притянул к себе. Она пахла нашим сексом и чуть-чуть — морозным воздухом из приоткрытого окна.

— Больше не будем так ссориться, — сказал я.

— Будем, — она улыбнулась, прикрыв глаза. — Но мириться будем так.

Мы оделись молча, неловко, смеясь над застёгнутыми не теми пуговицами. Я завёл мотор, и мы поехали дальше в темноту, и её рука лежала на моём бедре, тёплая и спокойная.