Горный плен

Снег за окном шале сыпал так густо, что сосны за стеклом превратились в размытые тени, а камин — единственный источник света — бросал на бревенчатые стены тёплые, дрожащие блики. Я сидел в кресле напротив Леры, и её колено, обтянутое тонким кашемиром, касалось моего, когда она меняла позу. Она знала, что делает. Ещё с того спора на выставке, когда она заявила, что я не смогу выдержать неделю без съёмок, а я ответил, что она не продержится и дня без того, чтобы не позировать.

— Ну что, фотограф, — её голос был низким, с хрипотцой, и она медленно повела плечом, отчего бретелька шёлковой блузы соскользнула на сантиметр ниже, — я выиграла. Ты проиграл спор. Плати.

— И какова цена? — я старался, чтобы голос звучал ровно, но взгляд её пальцев, расстёгивающих верхнюю пуговицу блузы, выдавал меня.

— Допрос, — она улыбнулась одними губами. — Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Честно. А если ответ не понравится — раздеваешься.

Я усмехнулся, но внутри всё сжалось от предвкушения. Она встала, и свет камина обрисовал её фигуру — узкую талию, округлые бёдра в обтягивающих джинсах, длинную шею. Подошла ближе, и я почувствовал запах её духов — ваниль и дым. Она опустилась на подлокотник моего кресла, и её бедро оказалось в сантиметре от моего лица.

— Первый вопрос, — прошептала она, наклонившись так, что я видел ложбинку между грудей. — О чём ты думал, когда снимал меня вчера в купальнике?

— О том, как снять его с тебя, — ответил я, не раздумывая, и её зрачки расширились.

— Неплохо, — она медленно провела пальцем по моей щеке, вниз по шее, к вороту рубашки. — Но я не уверена, что это правда. Ты ведь смотрел на мои губы.

— На них я тоже думал, — я поймал её руку и поднёс к своим губам, поцеловав кончики пальцев. — О том, как они будут выглядеть вокруг моего члена.

Лера тихо засмеялась, но смех оборвался на полуслове, когда я притянул её за талию к себе. Она оказалась у меня на коленях, и я чувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань блузы.

— Второй вопрос, — выдохнула она, но голос уже дрожал. — Ты когда-нибудь целовал девушку здесь, у камина?

Вместо ответа я прильнул к её губам. Она ответила сразу — жадно, кусая мою нижнюю губу, и я провёл ладонью по её бедру, сжимая упругую плоть сквозь джинсы. Она выгнулась, прижимаясь теснее, и я почувствовал, как её рука скользит по моим брюкам.

— Так нечестно, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Вопросы задаю я.

— Тогда спрашивай быстрее, — я расстегнул её блузу, и она покорно выскользнула из рукавов, оставшись в кружевном бюстгальтере, который почти ничего не скрывал.

— Чего ты хочешь прямо сейчас? — её голос сел до шёпота.

Я провёл большим пальцем по её соску через кружево, и она закусила губу, чтобы не застонать. Потом наклонился и взял его в рот, ощущая, как он твердеет под языком. Она запустила пальцы в мои волосы, прижимая меня крепче.

— Я хочу видеть тебя голой, — сказал я, отрываясь, и расстегнул её джинсы одним движением.

Она приподнялась, позволяя стянуть их вместе с трусиками, и я на секунду замер, любуясь ею — бледная кожа в свете огня, румянец на щеках, влажный блеск между бёдер. Она поймала мой взгляд и улыбнулась — уже не дерзко, а доверчиво.

— Твой черёд, — прошептала она, потянув меня за ворот рубашки.

Раздеваясь, я не сводил с неё глаз. Она сидела на корточках передо мной, расстёгивая мои брюки, и я чувствовал, как её дыхание касается низа живота. Когда член выскользнул из ткани, она обхватила его пальцами — тёплыми, уверенными, — и я выдохнул сквозь зубы.

— Ты такой твёрдый, — прошептала она, проводя большим пальцем по головке. — Я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Она наклонилась, и я почувствовал влажный жар её языка, скользящего по стволу снизу вверх. Голова запрокинулась, я упёрся ладонями в ковёр, глядя, как её губы обхватывают меня, как она посасывает, прикрыв глаза, словно пробуя на вкус. Её рука легла на мои яйца, массируя, а я не выдержал — потянул её вверх, заставляя встать.

— Не так быстро, — хрипло сказал я, укладывая её на ковёр перед камином.

Она легла, раскинувшись, и я опустился между её бёдер. Кожа была горячей, влажной, и когда я провёл языком по складочкам, она выгнулась, всхлипнув. Я лизал её медленно, обводя клитор кругами, пока её пальцы не впились в мои плечи.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Возьми меня.

Я вошёл в неё плавно, и она обхватила меня ногами, выгибаясь навстречу. Внутри было тесно и жарко, и я двигался медленно, глубоко, глядя, как свет камина играет на её груди, как она кусает губы, сдерживая стоны.

— Сильнее, — выдохнула она, и я ускорился, ощущая, как её стенки сжимаются вокруг меня. — Да, вот так...

Её руки скользнули по моей спине, впиваясь в кожу, и я наклонился, целуя её шею, чувствуя биение пульса под губами. Влажно, жарко, глухо — я толкался в неё, пока её дыхание не стало рваным, а пальцы не вцепились мне в волосы.

— Я кончаю, — прошептала она, и я почувствовал, как её тело содрогается подо мной, как она сжимает меня изнутри, и это стало последней каплей.

Я кончил глубоко в неё, прижавшись лбом к её плечу, ощущая, как пульсирует член внутри, как она гладит меня по спине, успокаивая.

Минуту мы лежали молча, слушая треск поленьев. Потом она тихо засмеялась, толкнув меня в грудь.

— Ты проиграл, фотограф.

— Я знаю, — я усмехнулся, глядя, как она потягивается, как её кожа розовеет в свете огня. — И готов проигрывать ещё.

Она села, обхватив колени, и улыбнулась уже мягче, без вызова.

— Тогда завтра — второй раунд. Вопросы будут сложнее.

— Я уже боюсь, — ответил я, и она рассмеялась, откидываясь на ковёр, и я поцеловал её в плечо, вдыхая запах дыма и ванили.