Следы на шее

Кабинет пах маслом и нагретой кожей. За окном лило, и этот серый свет делал Марка почти прозрачным, когда он стоял у стола, перебирая флаконы. Алина лежала лицом вниз, уткнувшись щекой в прохладное белье, и чувствовала, как его пальцы — сухие, горячие — касаются её лопатки.

— Ты напряжена, — сказал он тихо, почти ей в затылок.

— Я всегда такая перед съёмкой.

— Это не съёмка. Это — пауза.

Он налил масло в ладонь, и она услышала, как оно шлепнулось в его кожу. Потом его руки легли ей на поясницу, и Алина выдохнула сквозь зубы. Он давил несильно, но уверенно, ведя большими пальцами вдоль позвоночника, и она чувствовала, как под его ладонями тает не только спина.

— Марк, — начала она, но голос сорвался, потому что он скользнул ладонями ниже, к ягодицам, сжимая их сквозь тонкую ткань трусиков.

— Что? — он усмехнулся, и она почувствовала его дыхание на своей шее. — Скажешь, что это просто массаж?

Она промолчала, но приподняла таз, давая ему понять. Он стянул с неё трусики одним движением, неторопливо, как будто разворачивал конфету. Алина повернула голову, чтобы видеть его лицо: тёмные глаза, влажные губы, и лёгкая щетина на подбородке.

— Ты знаешь, что я хочу тебя снять, — сказал он, наклоняясь, и его губы коснулись её позвоночника.

— Снимай, — выдохнула она.

Он засмеялся — низко, в её кожу — и провёл языком от основания спины до шеи. Алина выгнулась, чувствуя, как его член упирается ей в бедро сквозь джинсы. Она завела руку назад, нащупала ремень, но он перехватил её запястье и прижал к кушетке.

— Не торопись. Я хочу тебя раздеть сам.

Он перевернул её на спину. Алина лежала, запрокинув голову, и видела, как он медленно расстёгивает её лифчик, как его пальцы дрожат на застёжке — первый раз дрожат. Когда грудь освободилась, Марк наклонился и взял сосок в рот, нежно, но требовательно, и она застонала, вцепившись пальцами в его волосы.

— Марк, пожалуйста...

— Что — пожалуйста? — он поднял голову, глядя на неё с дерзкой усмешкой. — Скажи.

— Трахни меня.

Он скинул джинсы, и она увидела его член — твёрдый, налитой, с влажной головкой. Алина облизнула губы, и он заметил это, и в его глазах вспыхнуло что-то тёмное. Он развёл её колени и вошёл одним движением — глубоко, до конца, и она вскрикнула, выгибаясь дугой. Он замер, давая ей привыкнуть, и она чувствовала, как он пульсирует внутри неё.

— Смотри на меня, — сказал он, и она открыла глаза.

— Я смотрю.

Он начал двигаться — медленно, мучительно медленно, выходя почти полностью и снова входя. Алина кусала губы, стараясь не кричать, но когда он наклонился и прошептал ей на ухо: «Ты мокрая, как после душа», — она не выдержала и застонала в голос.

— Замолчи, — он прикрыл ей рот ладонью. — Здесь тонкие стены.

Она лизнула его ладонь, и он убрал руку, и она сказала шёпотом:

— Тогда сделай так, чтобы я не могла кричать.

Он перевернул её на живот, приподнял её таз и вошёл сзади — резко, глубоко, и Алина вцепилась в кушетку, зажмурившись. Он двигался быстрее, и она чувствовала, как его пальцы сжимают её ягодицы, как его живот шлёпает по ней, как он дышит — тяжело, рвано.

— Марк, я сейчас...

— Не смей. Держи.

Но она не смогла. Она кончила с криком, вжимаясь лицом в ткань, и он тут же накрыл её спину, сжал её грудь и излился в неё с глубоким, хриплым стоном. Она чувствовала, как его сперма заливает её изнутри, и это было так горячо, что она чуть не кончила снова.

Он лежал на ней, тяжёлый и потный, и целовал её плечо. Потом перевернул её на спину и посмотрел на её шею.

— Ого. Я оставил след.

Она провела пальцами по шее, нащупала засос — там, где он прикусил её в какой-то момент, которого она даже не запомнила.

— Теперь это будет видно на съёмке, — сказала она, и в её голосе не было упрёка.

Марк усмехнулся и наклонился, целуя её в губы — глубоко, долго, с привкусом масла и пота.

— Значит, придётся снимать тебя в закрытой одежде. Или не снимать вовсе.

— Или снимать это, — она кивнула на свой засос. — Как называется серия? «Следы страсти»?

— «Тайна», — он провёл пальцем по её ключице. — Потому что это должно остаться между нами.

За окном всё ещё лило, и в полутьме кабинета Алина смотрела на Марка и думала о том, что завтра она придёт на съёмку, сядет перед камерой, и он будет смотреть на неё через объектив, и никто не узнает, что у неё под блузкой — его следы, его сперма, его тайна.