Пар над запретом

В бане было душно, но от этого ещё пьянее. Лина откинулась на горячую полку, прикрыв глаза, и думала, что никогда раньше не видела Алексея таким расслабленным. Он был её дипломным руководителем весь этот год, всегда собранный, строгий, с этой своей тонкой улыбкой, которая появлялась, когда она путалась в терминах. А сейчас он сидел напротив, в одном полотенце, повязанном низко на бёдрах, и говорил что-то о банных вениках, но его взгляд скользил по её влажной шее, по ключицам, по капле пота, стекавшей между грудей.

— А вы часто так ходите с выпускницами... в баню? — спросила она, и голос её прозвучал хрипло, слишком хрипло для невинного вопроса.

— Часто — нет, — он протянул ей бокал с вином, пальцы их встретились, и его большой палец задержался на её запястье. — Но с тобой — почему-то захотелось.

Она сделала глоток, тёплое вино разлилось внутри жаром. Он не убирал руку. Она смотрела на его пальцы, на тёмные волоски на его предплечье, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Полотенце на ней сползло, когда она потянулась за бокалом, и она не стала его поправлять.

— Лина, — сказал он тихо, и это имя в его устах прозвучало почти интимно. — Я весь год... ты понимаешь, о чём я?

Она молчала, глядя на него. Пар густел. Она слышала только своё дыхание и треск дров за стеной. Он отпустил её запястье, но его взгляд остался на ней — тяжёлый, почти осязаемый, и она почувствовала, как под этим взглядом набухают соски, как между ног становится горячо и влажно.

— Понимаю, — выдохнула она, и это было всё, что она смогла сказать.

Он пересел ближе, и её колено коснулось его бедра. Его ладонь легла на её щёку, большим пальцем провёл по нижней губе, и она приоткрыла рот, принимая его вкус. Поцелуй начался неуверенно, робко, но через мгновение её руки уже сами потянулись к нему, скользнули по его груди, по животу, к краю полотенца.

— Ты уверена? — прошептал он, отрываясь от её губ, и его дыхание обожгло ей шею.

— Да, — выдохнула она, стягивая с него полотенце. — Я весь год тоже... думала.

Его член был уже твёрдым, горячим, и она сжала его в ладони, чувствуя, как по нему пробегает дрожь. Он застонал, запрокинув голову, а её другая рука скользнула по его спине, притягивая к себе. Вино было забыто, бокал опрокинулся, и красная лужица растеклась по полке, но им было всё равно.

— Хочу тебя, — прошептал он, и его слова прозвучали как гром среди пара. — Я хочу трахнуть тебя прямо здесь, на этой полке.

Она ахнула, когда он толкнул её на спину, сдёргивая её полотенце полностью. Его рот скользнул по её шее, по груди, он взял сосок в губы и принялся посасывать, пока она не выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его волосы. Его рука скользнула по её животу, между ног, и он застонал, почувствовав, как сильно она мокрая.

— Чёрт, — выдохнул он. — Ты вся горишь.

— Это всё баня, — попыталась пошутить она, но вышло прерывисто, со стоном, когда его пальцы начали поглаживать её клитор.

— Врёшь, — он усмехнулся, спускаясь поцелуями ниже, но не к её киске, а к внутренней стороне бедра, заставляя её дрожать. — Это всё я.

Она закусила губу, когда он раздвинул её ноги шире. Его язык скользнул по влажным складкам, и она вскрикнула, прикрыв рот ладонью. Он лизал её медленно, дразняще, и она чувствовала, как внутри всё сжимается, как она уже почти на грани, когда он резко остановился.

— Не так быстро, — прошептал он, поднимаясь и целуя её в губы, и она почувствовала свой собственный вкус на его языке. — Я хочу, чтобы ты кончила на моём члене.

Он приподнял её бёдра, и она обхватила его ногами, чувствуя, как головка его члена скользит по её влажной киске. Он вошёл в неё медленно, дюйм за дюймом, и она застонала, чувствуя, как он заполняет её целиком. Это было что-то невероятное — жар бани, жар его тела, жар внутри неё.

— Боже, — выдохнула она, когда он начал двигаться. — Да... вот так.

Он двигался в ней медленно, раскачиваясь, и каждая его толчок отдавался в ней томным, тягучим жаром. Она чувствовала, как его член скользит внутри, как он почти выходит, а потом снова входит, глубже, и она впивалась ногтями в его спину, оставляя красные полосы.

— Сильнее, — попросила она, и её голос был полон нетерпения. — Пожалуйста, сильнее.

Он ускорился, и пар вокруг них, казалось, сгустился. Она слышала его тяжёлое дыхание, шлепки их тел, свои собственные стоны, и всё это смешивалось в один пьяный, безумный ритм. Она чувствовала, как приближается оргазм, как волна поднимается из самого низа живота.

— Я сейчас... — выдохнула она, и он понял.

— Кончай, — прошептал он ей в ухо, и его голос был хриплым от желания. — Кончи для меня.

Она взорвалась. Её тело выгнулось, она вскрикнула, сжимая его внутри, и он застонал, чувствуя её спазмы. Он продолжал двигаться, доводя её до исступления, пока она не обмякла, тяжело дыша.

— Я хочу кончить тебе в рот, — сказал он, и это прозвучало как приказ, от которого у неё внутри всё перевернулось.

Она опустилась перед ним на колени, на горячий деревянный пол, и взяла его член в рот. Он был солёным, горячим, и она с наслаждением скользила по нему губами, чувствуя, как он набухает ещё сильнее. Он запустил пальцы в её мокрые волосы, направляя её, и она подчинялась, беря его глубоко, почти до самого горла.

— Да, — выдохнул он, запрокинув голову. — Вот так... не останавливайся.

Она почувствовала, как он напрягся, как его пальцы сжались в её волосах, и в следующее мгновение тёплая струя спермы заполнила её рот. Он кончил с долгим стоном, и она проглотила всё, до последней капли, облизнув губы и глядя на него снизу вверх.

Он опустился рядом с ней, обнял её, и они молча лежали на полке, слушая треск дров и дыхание друг друга. Пар остывал. Вино так и осталось разлитым, красной лужей на дереве.

— Что мы будем делать с твоим дипломом? — спросила она наконец, уткнувшись лицом в его плечо.

— Напишем на отлично, — ответил он, и его рука легла на её бедро. — А потом... может, ещё раз сходим в баню.