Эхо в горах

Снег за окном шале сыпал крупными хлопьями, и в камине потрескивали дрова, но Настя не замечала ни холода, ни жара — только взгляд Дениса, скользящий по её плечам, по шее, по губам, когда она наклонялась налить вино. Она слышала, как он сглотнул, когда она потянулась за бокалом, и этот звук будто щекотнул её изнутри. Пять лет они не виделись — с выпускного, где он, пьяный, шептал ей в коридоре, что у неё самые красивые ноги в классе, а она тогда лишь фыркнула и ушла.

— Помнишь, как ты на физике под парту ко мне лез? — спросила она, не оборачиваясь, и услышала, как он поперхнулся.

— Ты... знала? — его голос дрогнул, и Настя наконец повернулась, улыбнувшись уголком губ.

— Я всё слышала, Денис. Каждое слово, что ты шептал, когда думал, что я не понимаю. «У неё такая гладкая кожа», — процитировала она и сделала шаг к нему. — «Я бы в неё вцепился зубами».

Он замер, вино в его бокале дрожало. Настя подошла вплотную, взяла бокал из его руки, отставила на столик и, глядя прямо в глаза, расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки.

— Я тогда была дурочкой, — сказала она, расстёгивая вторую. — А теперь — нет.

Денис перехватил её запястья, притянул к себе. Их губы встретились — жадно, враз, будто пять лет разлуки сжимались в одну секунду. Его язык скользнул по её губам, и Настя застонала, прикусывая его нижнюю губу. Она почувствовала, как его член упирается в её живот, твёрдый даже сквозь джинсы, и от этого внизу у неё всё сжалось.

— Ты даже не представляешь, как я хотела тебя, — выдохнула она, расстёгивая его ремень. — Каждую ночь, представляя, как ты меня трахаешь.

Он подхватил её на руки, и она обвила его ногами, чувствуя, как он несёт её к широкой кровати у окна. Снегопад за стеклом, тепло камина, грубая шерсть пледа под спиной — всё смешалось в один горячий комок. Денис стянул с неё рубашку, расстегнул лифчик одним движением, и его ладони накрыли её груди, большие пальцы погладили соски, уже затвердевшие от желания.

— Такая же сладкая, как тогда, — прошептал он, склоняясь к её груди, и его язык обвёл сосок, заставляя Настю выгнуться дугой.

Она запустила пальцы в его волосы, прижимая его крепче, чувствуя, как его губы сосут, а зубы легонько пощипывают. Когда он спустился ниже, целуя её живот, она уже дрожала. Он расстегнул её джинсы, стянул их вместе с трусиками, и прохладный воздух комнаты коснулся её разгорячённой кожи.

— Ну же... — выдохнула она, раздвигая ноги.

Денис усмехнулся, глядя на неё сверху — на её раскрасневшееся лицо, растрёпанные волосы, разведённые колени. Он медленно провёл ладонью по внутренней стороне её бедра, и Настя закусила губу, чувствуя, как его пальцы приближаются к её набухшим, влажным от желания складкам.

— Ну что ты тянешь, — прошептала она почти зло, но голос сорвался, когда его палец скользнул внутрь.

— Ты такая узкая, — прошептал он, двигая пальцем внутри неё, а большим пальцем надавливая на клитор. — И мокрая. Вся текла, пока мы болтали?

— Заткнись, — простонала она, сжимаясь вокруг его пальца, и он добавил второй, растягивая её.

Он наклонился, и его язык заменил палец на клиторе — горячий, требовательный, вылизывающий её до мурашек. Настя вцепилась в его волосы, выгибаясь навстречу, чувствуя, как внутри нарастает тугой узел. Она уже почти кончила, когда он оторвался от неё, блестящий от её сока, и встал на колени между её ног.

— Хочешь меня? — спросил он, и его голос стал низким, хриплым.

— Денис, если ты не войдёшь в меня сейчас, я тебя убью, — выдохнула она.

Он рассмеялся — тихо, довольно — и, наклонившись, поцеловал её в губы, давая ей почувствовать свой собственный вкус. Его член, твёрдый и горячий, скользнул по её влажным складкам, дразня, но не входя. Настя застонала в его рот, приподнимая бёдра, пытаясь насадиться сама.

— Не торопись, — прошептал он, но она уже не слушала — обхватила его член ладонью и направила в себя.

Первый толчок был глубоким, медленным. Настя ахнула, чувствуя, как он заполняет её целиком, растягивая, до самого конца. Денис замер, давая ей привыкнуть, и она чувствовала, как дрожит его тело — от напряжения, от желания.

— Двигайся, — приказала она, и он послушался.

Сначала медленно, раскачиваясь, исследуя её изнутри. Потом быстрее, когда она обхватила его ногами, притягивая ближе. Его ладони легли на её ягодицы, сжимая, приподнимая её под нужным углом, и следующий толчок попал точно в точку, от которой у неё потемнело в глазах.

— Вот так? — выдохнул он, ускоряясь. — Ты такая тугая, Настя. Боже...

— Да... не останавливайся, — простонала она, впиваясь ногтями в его спину.

Он перевернул её на живот, приподнял её бёдра, и она встала на колени, подаваясь ему навстречу. Его член вошёл снова — глубже, чем раньше, почти до самого конца, и Настя закричала, уткнувшись лицом в подушку. Он двигался резко, хлёстко, его ладони сжимали её ягодицы, разводя их, и она чувствовала, как его яйца шлёпают по её клитору с каждым ударом.

— Ты кончишь со мной, — прорычал он, наклоняясь над ней, его грудь прижалась к её спине, а рука скользнула вниз, к её клитору.

Она уже была на грани — его пальцы, его член, его дыхание у самого уха, его шёпот о том, какая она мокрая, какая тесная, как давно он хотел её. Настя кончила, когда он сделал последний глубокий толчок, — волна жара прокатилась по телу, сжимая всё внутри, и она почувствовала, как он напрягся, изливаясь в неё, толчками, со стоном, утонувшим в её волосах.

Они лежали вместе, тяжело дыша, переплетённые, под тёплым пледом. Снег всё так же падал за окном, и в камине догорали угли.

— Знаешь, — сказала Настя, поворачиваясь к нему и улыбаясь, — на выпускном я тебя простила бы. Но так — даже лучше.

Денис фыркнул, притягивая её ближе.

— А я-то думал, что я тогда тихо шептал.

— Ты и сейчас не очень тихий, — она ткнула его локтём в бок. — Но мне нравится.

Он поцеловал её в макушку, и они оба рассмеялись — легко, свободно, как будто не было этих пяти лет, как будто они просто ждали, когда снег утихнет.