Ледяная месть

Взгляд Андрея скользнул по её обнажённым плечам, и Оля почувствовала этот взгляд кожей, каждой клеточкой тела. Она сделала вид, что поправляет бретельку платья, а сама медленно, нарочито провела пальцами по ключице, задерживаясь на ложбинке между грудей. Пусть смотрит. Пусть давится слюной после их идиотской ссоры, после его дурацкой гордости и её накопившейся обиды.

— Шампанского? — к ней подошёл Рома, новый финансовый директор, высокий, с лёгкой небритостью и слишком смелым взглядом.

— С удовольствием, — Оля взяла бокал, коснувшись его пальцев, и усмехнулась, заметив, как потемнели у Андрея глаза через весь зал. Она знала, что он следит. Она на это и рассчитывала.

— Вы сегодня просто великолепны, — Рома наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха. — Это платье... оно же просто кричит, чтобы его сняли.

Оля не отстранилась. Наоборот, повернула голову так, чтобы их дыхания смешались.

— А вы всегда такой наглый на корпоративах?

— Только когда вижу женщину, которая отчаянно хочет, чтобы её трахнули, но пока сама себе в этом не призналась.

Она не рассмеялась. Внутри всё сжалось от дерзости его слов и от того, как точно он попал. Андрей последние месяцы был холоден, как лёд, а она устала таять в одиночестве. Месть — вот что двигало ею. Сладкая, тёплая месть.

— Пойдёмте на террасу, — сказала она, не спрашивая. — Здесь слишком душно.

Ночной воздух пахнул влажной листвой и её духами. Рома оказался рядом мгновенно, прижимая её спиной к холодной колонне. Его ладонь легла на её бедро, подол платья пополз вверх.

— Оля... — выдохнул он, и его голос был хриплым от желания. — Ты сводишь меня с ума весь вечер.

Он поцеловал её шею, и Оля запрокинула голову, чувствуя, как жар разливается по телу. Это было неправильно. Это было безумно. Это было именно то, что ей нужно.

— Не здесь, — прошептала она, хватая его за галстук и потянув за собой в сторону служебной лестницы. — Там кабинет Марковой, она уехала.

В кабинете было темно, только свет фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на её коже. Рома толкнул её на кожаный диван, и Оля закусила губу, когда он раздвинул её колени. Его руки уже были на её трусиках, стягивая тонкое кружево.

— Какая ты мокрая... — проговорил он, и в его голосе было восхищение.

— Заткнись, — Оля сама потянулась к его брюкам, расстёгивая ремень, пуговицу, ширинку. Она хотела этого. Хотела чувствовать себя желанной, хотела этой дикой, запретной страсти.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула, выгнувшись. Сильно, глубоко, заполняя её до предела. Оля вцепилась ногтями в его плечи, ощущая, как он двигается в ней — жадно, ритмично, без нежности, которую она так ненавидела в последнее время от Андрея. Это был чистый, животный секс, и её тело отвечало с отчаянием голодного зверя.

— Да... вот так... — шептала она, когда он приподнял её бёдра, меняя угол, заставляя её стонать громче.

Она слышала, как скрипит диван, чувствовала, как его дыхание становится рваным, и подчинялась этому ритму. Её собственный оргазм нарастал где-то глубоко, разгораясь, как пожар её обиды. Это было не про Рому. Это было про то, чтобы доказать себе, что она ещё жива, что она хочет и может быть желанной.

— Я сейчас кончу... — выдохнул он, ускоряясь.

— Подожди... — Оля сжала его мышцами, заставляя замереть, и насладилась его затуманенным взглядом. Она хотела продлить это чувство власти. Потом она сама задвигалась, медленно, дразняще, и увидела, как потемнело его лицо.

Она кончила первой — резко, ярко, с криком, который она заглушила поцелуем. Он кончил следом, толкаясь в неё мелкими, судорожными толчками, и рухнул на неё, тяжело дыша.

Где-то в коридоре послышались шаги. Они замерли, прислушиваясь. Шаги удалились.

Рома поднялся, застёгивая брюки, и Оля заметила его смущённую улыбку в темноте.

— Спасибо, — сказал он.

Оля молчала, чувствуя, как остывает на коже пот. Месть была сладкой. Но когда она вернулась в зал и встретила взгляд Андрея — пустой, ничего не выражающий, — она поняла, что этот лёд не растопить. Ей стало вдруг холодно.