Вспышка

В студии пахло озоном от вспышек и старой пылью на софитах. Алина стояла у окна, обхватив себя руками, а Марк возился с камерой, щелкая затвором вхолостую. Тишина после недели ледяного молчания звенела громче любого крика.

— Сними это, — сказал он, не глядя.

Она дернула тонкую бретельку платья. На коже остался красный след.

— С чего это вдруг? Неделю обсыхался, а теперь командуешь?

— Игра такая. Правда или действие. Я выбираю действие. Ты — снимаешь.

Воздух стал гуще. Алина медленно, глядя ему в глаза, спустила вторую бретельку. Платье скользнуло вниз, обнажив высокую грудь с налившимися от холода сосками. Марк сглотнул, пальцы замерли на объективе.

— Не шевелись, — выдохнул он.

Щелчок. Вспышка озарила ее тело, залила молочным светом живот, бедра, темный треугольник внизу. Алина почувствовала, как между ног становится влажно от его взгляда.

— Теперь ты, — она шагнула к нему, вырвала камеру и швырнула на диван. — Правда или действие? Твое действие — подойти.

Он подошел. Его ладонь легла на ее талию, пальцы впились в кожу, притягивая к себе. Дыхание смешалось. Она потянулась к ремню его брюк, но он перехватил ее запястье.

— Не торопись. Я хочу рассмотреть тебя сначала.

Марк опустился на колени. Его губы прошлись по животу, языком очертил круги вокруг пупка, спускаясь ниже. Алина запрокинула голову, вцепилась в его волосы.

— Ты с ума сошел... здесь...

— Здесь и никто не помешает.

Он развел ей бедра пальцами. Язык коснулся клитора — она дернулась, но он держал крепко, обводя его медленными кругами. В студии было слышно только ее прерывистое дыхание и влажные звуки его рта. Она закусила губу, стараясь не стонать слишком громко, но когда он начал втягивать чувствительную точку, из груди вырвался хриплый всхлип.

— Твоя киска соскучилась, — прошептал он, поднимая голову. Его подбородок блестел от ее сока. — Чувствуешь, как она пульсирует?

— Хватит говорить... — она потянула его за рубашку. — Сними это. Я хочу тебя внутри.

Он расстегнул пуговицы, стянул брюки вместе с боксерами. Член выпрыгнул, напряженный, с блестящей каплей на головке. Алина подалась вперед, обхватила его ладонью, провела большим пальцем по влажной головке. Марк зашипел сквозь зубы.

— Сядь на софу, — приказала она.

Он подчинился. Она оседлала его, нависая сверху, провела головкой по своим скользким губам, дразня. Секунда — и она опустилась, принимая его в себя целиком. Глубокий стон вырвался у обоих. Она начала двигаться, медленно, смакуя каждое движение, ощущая, как он заполняет ее полностью.

— Да... вот так, — выдохнул Марк, сжимая ладонями ее ягодицы.

Он приподнял бедра ей навстречу, заставляя ритм ускориться. Алина откинулась назад, опираясь руками на его колени, давая ему войти еще глубже. Свет софитов слепил глаза, но она не закрывала их — смотрела, как он смотрит на нее, как его рот приоткрыт, как пульсирует вена на шее.

— Повернись, — шепнул он.

Она соскользнула с него, встала на четвереньки на диван. Он вошел сзади, одним резким толчком, до упора. Алина вскрикнула, вцепившись в подушку. Его ладони легли на ее бедра, задавая темп — глубокие, медленные, почти жестокие движения.

— Посмотри на себя, — он кивнул на зеркало во всю стену. — Видишь, как я тебя трахаю?

Она увидела: раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы, грудь, качающуюся в такт толчкам, и его член, скользящий в ней. От этого зрелища внутри все сжалось, приближая оргазм.

— Не кончай без меня, — прорычал он, ускоряясь.

Его пальцы нашли клитор, начали массировать в такт движениям. Алина застонала громче, не сдерживаясь. Студия наполнилась звуками их тел, шлепками кожи о кожу, влажным хлюпаньем.

— Марк... я сейчас...

— Я тоже.

Он двинулся резче, глубже, почти выходя и вгоняя обратно до основания. И когда она взорвалась, сжимая его член стенками, он кончил следом, изливаясь горячим потоком в самую глубину. Она почувствовала каждую пульсацию, и от этого по телу прошла вторая волна дрожи.

Они сползли на диван, тяжело дыша. Свет софитов все еще горел, подчеркивая влажные пятна на коже и смятый плед.

— Прости меня, — прошептал Марк, целуя ее плечо.

— Я тоже виновата, — она повернулась к нему, губы тронула улыбка. — Но ты умеешь мириться.

Утром она проснулась от запаха кофе. Марк сидел на краю дивана в трусах, протягивая ей кружку. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как внутри снова разгорается жар.

— Снова будем ссориться? — спросила она, делая глоток.

— Может, лучше сразу перейдем к примирению?