Шёпот летней террасы

— Ты опять на меня так смотришь, — Лера отставила бокал и облизнула губы, оставляя на стекле влажный след. — Будто видишь меня впервые.

Я провёл пальцем по её запястью, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Виноградные гроздья свисали с деревянной решётки, и в их тени её глаза казались почти чёрными.

— Может, и впервые. В этом платье, при этом свете...

Она тихо рассмеялась и откинулась на спинку плетёного кресла. Юбка скользнула выше, открывая полоску загорелого бедра. Где-то за забором гудела автострада, но здесь, в этом зелёном полумраке, мир сжимался до размеров нашего столика, до бутылки «Мальбека», до того, как она покусывала край бокала.

— А помнишь, что мы обсуждали в прошлый раз? — спросила она, не глядя на меня, разглядывая огонёк свечи. — Про девочку по вызову. Думала, ты шутишь.

— А ты будто нет.

Лера встала. Платье цвета бургундского зашелестело, и она, обойдя столик, опустилась мне на колени. Тёплая, пахнущая вином и жасмином. Я провёл ладонью по её бедру, и она выгнулась, подаваясь ближе.

— Не шучу, — шепнула она мне в ухо. — Хочу, чтобы ты трахнул меня так, будто я — чужой человек. Будто я — дорогая шлюха, которую ты снял на вечер.

Слова ударили в пах. Я сжал её ягодицу, и она тихо застонала, прикусывая губу.

— Ты — самое дорогое, что у меня было, — ответил я, и это не было игрой.

Она расстегнула пуговицы на моей рубашке, медленно, не отводя взгляда. Пальцы у неё дрожали. Или это у меня дрожь шла отовсюду, от того, как она прижималась ко мне, как её трусики уже были влажными — я чувствовал сквозь ткань брюк.

— Тогда заплати.

Я расхохотался, но она прижала палец к моим губам.

— Заплати, — повторила она. — Сними меня. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Вокруг нас была летняя ночь. Соседи ушли, оставив только фонарики гирлянды, мигающие жёлтым. Где-то лаяла собака. Лера встала, повернулась ко мне спиной и, медленно, играя бёдрами, потянула молнию платья вниз.

— Помоги, — попросила она.

Я встал. Кожа у неё была горячей. Я спустил платье с плеч, и оно упало к её ногам. Она стояла передо мной в одних трусиках цвета слоновой кости, и лунный свет рисовал дорожки на её спине.

— Ну? — она обернулась через плечо. — Ты будешь меня трахать или будешь смотреть?

Я развернул её к себе. Подхватил под ягодицы, приподнял. Она обхватила меня ногами, и я почувствовал жар её промежности сквозь тонкую ткань белья. Мы целовались жадно, кусая губы друг друга. Я нёс её к столу, где стояли бокалы. Она смахнула их локтем — вино потекло по дереву — и я опустил её на край.

— Осторожно, — выдохнула она, но сама развела колени.

Трусики — в сторону. Я стоял перед ней, чувствуя, как член упирается в ширинку. Лера сама расстегнула мои брюки, спустила их вместе с боксерами. Её пальцы сомкнулись на моём стволе, и я зашипел от удовольствия.

— Какой ты твёрдый, — прошептала она, дразня. — Прямо как незнакомец.

Я провёл головкой по её скользким губам, а она выгнулась, подаваясь навстречу. Вход в неё был горячим и мокрым. Я вошёл медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как она сжимает меня изнутри. Лера запрокинула голову, и её шёпот смешался с ночным воздухом:

— Да... вот так...

Я начал двигаться. Сначала плавно, раскачивая её бёдра в такт. Мои ладони легли ей на грудь, я сжал соски сквозь тонкую ткань лифчика, и она закусила губу, чтобы не застонать слишком громко.

— Не сдерживайся, — сказал я. — Никто не услышит.

Она рассмеялась, но смех оборвался стоном, когда я ускорился. Стол скрипел под нами, и этот скрип казался частью музыки. Виноградные листья шуршали от лёгкого ветра. Лера вцепилась в мои плечи, оставляя красные полосы ногтями.

— Ты так глубоко... — простонала она. — Боже...

Я приподнял её бёдра, меняя угол, и она вскрикнула, ощутив меня иначе. Я чувствовал, как она дрожит, как её внутренние мышцы сжимаются и пульсируют вокруг меня.

— Кончи в меня, — попросила она, шёпотом, почти умоляюще. — Я хочу чувствовать тебя внутри.

Её слова стали последней каплей. Я ускорился, вбиваясь в неё, и она, вцепившись в край стола, кончила с глухим, протяжным стоном, выдохнув моё имя. Её оргазм сжал меня так сильно, что я не выдержал — излился в неё, прижимаясь к её телу, чувствуя, как мы оба дрожим в унисон.

Мы стояли, тяжело дыша. Её голова лежала на моём плече. Вдалеке гудела машина. Свеча догорала, отбрасывая тени.

— Ну что, — прошептала она, поднимая на меня глаза. — Хорошая была девочка?

Я прижался губами к её виску.

— Лучшая, — ответил я. — Но я, пожалуй, снова вызову тебя завтра вечером.

Она улыбнулась и поцеловала меня в уголок рта.

— Тогда плати авансом.