Последний вечер дембеля

— Ты даже не представляешь, как я по тебе скучала, — шепнула Алина, проводя пальцем по загорелой руке Максима. Яхта мерно покачивалась на волнах, где-то внизу подружки хохотали над бокалами шампанского, а мы стояли у борта, и его близость обжигала даже сквозь вечерний бриз.

Он демобилизовался сегодня утром. Мы не виделись два года — он служил на Севере, писал редкие письма, а я копила это бешеное, голодное желание внутри. Его ладонь легла на мою талию, пальцы сжались до боли приятно.

— Я тоже, — выдохнул он, и его глаза скользнули по моим губам, по вырезу платья. — Твои подруги... они в курсе?

Я усмехнулась, вспомнив, как они вчера вечером, когда яхта уже отчалила, обсуждали моего «дембеля». Я лежала в каюте через тонкую переборку и слышала всё: как Светка говорила, что он наверняка «заскучал там, без баб», как Ленка предлагала «проверить его на прочность». Они не знали, что я слышала. Не знали, что я решила — я заберу его первой. И напоказ.

— Им не обязательно знать, — прошептала я, прижимаясь к нему бедром. Его член уже упирался мне в живот — твердый, горячий через тонкую ткань брюк. — Пойдем в каюту. Только тихо.

Он взял меня за руку, и мы скользнули вниз, в мою каюту. Дверь щелкнула, и я оказалась прижатой к ней спиной, его рот впился в мой — жадно, голодно, так, будто он пил меня всю. Я застонала ему в губы, вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как твердеют соски под платьем.

— Скучал, — прорычал он, разрывая поцелуй и опускаясь губами к моей шее. — Так скучал, что думал, с ума сойду. Хотел тебя каждую ночь.

Его руки скользнули вниз, под подол платья, сжали мои ягодицы. Я выгнулась, чувствуя, как его пальцы пробираются к трусикам — мокрым, уже насквозь. Он хмыкнул, отодвинул их и провел пальцем по моей щели.

— Боже, Алинка, ты уже такая мокрая...

— Заткнись, — выдохнула я, расстегивая его ремень. — Просто трахни меня.

Он сдернул с меня трусики, развернул лицом к двери, прижал — я почувствовала его член у входа, головку, скользкую от моей влаги. Он вошел медленно, дюйм за дюймом, и я закусила губу, чтобы не закричать. Он заполнил меня всю, до конца, и замер на секунду, давая привыкнуть.

— Не смей быть тихой, — шепнул он мне на ухо, и я почувствовала, как его рука сжала мои волосы. — Я два года ждал, чтобы услышать, как ты стонешь.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, каждым толчком проталкиваясь до самого конца. Я оперлась ладонями о дверь, чувствуя, как каюта качается вместе с нами, как его пальцы впиваются в мои бедра, как он берет меня грубо и властно, а я только мычу и кусаю губы, чтобы не закричать. Где-то наверху смеялись подруги, звенели бокалы, а я тонула в его ритме, в его запахе, в том, как он шептал:

— Такая узкая... такая горячая... Блядь, Алина, я кончу сейчас.

— Не смей, — выдохнула я, оборачиваясь к нему. — Я хочу видеть твое лицо.

Он развернул меня, подхватил под ягодицы, и я обвила его ногами, чувствуя, как он входит в меня снова — глубже, быстрее, отчаяннее. Его лицо было искажено, на лбу выступила испарина, а я впивалась ногтями в его спину, чувствуя, как внутри нарастает горячая волна.

— Да... вот так... не останавливайся, — шептала я, и он зарычал, вбиваясь в меня снова и снова.

Оргазм накрыл меня внезапно — как взрыв, как вспышка света. Я вскрикнула, прикусив его плечо, чувствуя, как тело содрогается, как мышцы сжимают его член. Он застонал, дернулся и кончил в меня, горячо, сильно, толчками, и я чувствовала, как это тепло разливается внутри.

Мы сползли на пол каюты, тяжело дыша. Я провела ладонью по его мокрой щеке, по колючему подбородку. Он перехватил мою руку, поцеловал пальцы.

— Я люблю тебя, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни капли той дерзости, что была минуту назад. Только нежность. — Два года думал только о тебе.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце колотится в унисон с моим.

— Я знаю, — прошептала я, улыбаясь в темноте. — Я всё слышала.

Он замер, потом рассмеялся — тихо, хрипло.

— И что же ты слышала?

— Что ты скучал без баб, — усмехнулась я, прикусывая его ухо. — Ну что ж, теперь ты дома. И я покажу тебе, как сильно ты скучал.