Весенняя развилка

Апрельский дождь барабанил по крыше, и капли стекали по лобовому стеклу, искажая свет фар встречных машин. Вера, моя начальница, сидела рядом на пассажирском сиденье, и от её духов — тёплый ванильный запах с ноткой грейпфрута — у меня слегка кружилась голова. Мы застряли на трассе из-за аварии, и вместо того чтобы злиться, она предложила открыть бутылку красного, которую везла с собой на дачу.

— Ну и пробка, — усмехнулась она, откидывая голову на подголовник. — Хоть выпей с пользой.

Я взял бокал из её рук, и наши пальцы соприкоснулись. Она не убрала руку. Я смотрел, как она облизывает губы, пригубив вино, как двигается её кадык при глотке, как блестят глаза в свете приборной панели.

— Ты слишком напряжён, Максим, — сказала она тихо. — Расслабься. Мы на равных. Хотя бы сегодня.

— Вы — мой директор.

— Вера, — поправила она. — Просто Вера.

Она положила ладонь мне на колено. Через ткань джинсов я чувствовал жар её руки. Я сглотнул, и она заметила, как дёрнулся мой член.

— О, — выдохнула она с лёгкой улыбкой. — Кажется, я нашла, что тебя расслабит.

Она расстегнула пуговицу на своих брюках, и я услышал, как скользнула молния. Под ними — тонкое чёрное кружево трусиков, уже влажных. Она взяла мою руку и прижала к своему лону.

— Чувствуешь? — прошептала она. — Я вся горю.

Дождь усилился, и в салоне стало тесно от запаха вина и женского тепла. Я провёл пальцем по мокрой ткани, и она закусила губу.

— Сними их.

Она приподняла бёдра, и я стянул кружево вниз, по гладким бёдрам. Мои пальцы скользнули внутрь, и она ахнула, запрокинув голову.

— Да... вот так...

Она сама расстегнула мои джинсы, освободив меня. Её пальцы сомкнулись вокруг моего ствола, и я сжал руль, чувствуя, как она водит большим пальцем по головке.

— Надень презерватив, — выдохнула она, доставая из сумочки упаковку. — Я хочу тебя прямо сейчас.

Я разорвал фольгу зубами, и через минуту она уже сидела на мне верхом, опускаясь медленно, дюйм за дюймом. Её внутренности сжимали меня влажно, горячо. Она упёрлась ладонями в приборную панель, и я смотрел, как двигаются её бёдра, как набухают соски под тонким свитером.

— Не останавливайся, — простонала она, двигаясь быстрее. — Пожалуйста...

Я обхватил её талию, помогая ей. Салон наполнился звуками влажных шлепков и её прерывистым дыханием.

— Ещё... глубже...

Я приподнял её и опустил с силой, и она вскрикнула, вцепившись ногтями в мои плечи.

— Вот так, — выдохнула она. — Именно так, чёрт возьми.

Я чувствовал, как дрожит её тело, как она наклоняется ко мне, царапая кожу через рубашку. Она впилась в мои губы поцелуем, солёным и жадным, и я сжал её ягодицы, задавая ритм.

— Я почти... — начала она, но я перебил её, шепнув в горячую шею:

— Я хочу видеть твоё лицо.

Я повалил её на сиденье, подняв её ноги себе на плечи. Она смотрела на меня снизу вверх, глаза блестели от возбуждения. Я вошёл в неё снова — глубже, чем раньше, — и она выгнулась дугой, выдохнув:

— О... да...

Её стоны становились громче, тело била дрожь. Я наращивал темп, пока она не вцепилась в мои волосы и не застонала сквозь зубы. Её внутренние мышцы сжали меня спазмами, и я кончил, уткнувшись лицом в её плечо, чувствуя, как пульсирует наслаждение по всему телу.

Несколько мгновений мы лежали неподвижно, слыша только дождь и наше рваное дыхание. Потом она рассмеялась — низко, хрипловато.

— Ну и совещание у нас будет завтра.

Я улыбнулся, убирая прядь волос с её влажного лба.

— Я в нетерпении.

Она села, поправила свитер, и в глазах её заплясали весенние чертики.

— Поехали. У нас ещё есть время до темноты.