Отражение желания

Солнце палило нещадно, плавя асфальт за окном, но в салоне её «Мазды» было прохладно и темно, как в кинотеатре. Алина откинула голову на подголовник и, не отрываясь, смотрела, как Максим, бариста из придорожного «Кофе-Брейка», уверенно ведёт машину одной рукой, а второй сжимает её ладонь, лежащую на его бедре. Его большой палец чертил круги по её запястью, и от каждого движения по коже бежали мурашки, собираясь в тугой узел где-то внизу живота.

— Ты даже не спросил, куда мы едем, — сказала она, и голос её прозвучал хрипло, хотя она пыталась говорить легко.

— А куда нам ехать? — он повернул голову, и его глаза, тёмные, с золотистыми крапинками, скользнули по её лицу, задержавшись на губах. — От тебя пахнет кофе и летом. И я с утра смотрю, как ты облизываешь ложку, и думаю только об одном.

Алина почувствовала, как жар заливает щёки. Она давно хотела его. Каждое утро, когда он подавал ей двойной эспрессо, она представляла, как эти руки с длинными пальцами сжимают её талию. Она молчала, но сегодня, глядя, как он стирает стойку, она вдруг сказала: «Отвези меня куда-нибудь». И он просто кивнул, взял ключи от её машины и повёл к выходу.

— Останови здесь, — попросила она, увидев съезд в лес, пустой и залитый солнцем.

Максим свернул с трассы, и гравий захрустел под колёсами. Машина остановилась в тени высоких сосен. Он заглушил двигатель, и стало слышно только стрекотание кузнечиков и их собственное дыхание. Алина потянулась к нему, но он остановил её, коснувшись пальцами её губ.

— Тише, — прошептал он. — Я хочу тебя видеть.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл пассажирскую дверь. Взял её за руку, помогая выйти, и развернул лицом к машине, к её тонированному боковому стеклу. В тёмной глади стекла отражались они оба: она — раскрасневшаяся, сбившая дыхание, и он — стоящий за её спиной, высокий, с горящими глазами.

— Смотри, — его голос был низким и вибрирующим. — Смотри, как я тебя хочу.

Он прижался к ней сзади, и она почувствовала его твёрдый член сквозь джинсы. Его руки легли ей на бёдра, сжали их, а потом одна ладонь скользнула под её лёгкий сарафан, вверх по животу, к груди. Алина выдохнула, когда его пальцы накрыли её сосок, уже затвердевший, сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Он не спешил, мял её грудь, играл с соском, пока она, глядя в отражение, не начала кусать губы.

— Макс... — простонала она.

— Что? — он наклонился к её уху, и его горячее дыхание обожгло шею. — Скажи, что ты хочешь. Я хочу слышать это от тебя.

— Я хочу тебя, — выдохнула она, глядя, как в отражении он расстёгивает пуговицу на её сарафане, и ткань сползает с плеч. — Давно хочу. Каждое утро, когда ты мне улыбаешься.

Он усмехнулся, и это усмешка отозвалась дрожью где-то в её коленях. Его руки спустились ниже, нырнули под резинку её трусиков. Она почувствовала, как его пальцы, шершавые от кофейных зёрен, коснулись её клитора, мокрого и горячего. Алина вскрикнула и вцепилась в край крыши, чтобы не упасть. Он не ускорялся, водил пальцами медленно, по кругу, заставляя её сжимать бёдра.

— Посмотри на себя, — прошептал он, и она подняла глаза. В отражении она видела себя: растрёпанную, с полуоткрытым ртом и горящими глазами. А за её спиной — его, сжавшего её грудь одной рукой и ласкающего её между ног другой. Это было так возбуждающе, что она застонала громче. — Ты такая красивая, когда таешь.

Он ввёл в неё палец, и она ахнула. Затем ещё один, растягивая её, двигаясь внутри неё в такт круговым движениям большого пальца по клитору. Алина почувствовала, как колени подкашиваются. Ей казалось, что она видит всё со стороны, как в фильме, и от этого ощущения было в десять раз острее.

— Я хочу, чтобы ты увидела, как я вхожу в тебя, — прорычал он ей на ухо, убирая пальцы и расстёгивая свою ширинку.

Он приспустил её трусики, и они упали на землю. Его член, твёрдый и горячий, скользнул по её ягодицам, и она почувствовала, как по спине пробежала волна жара. Он взял её за бёдра, слегка наклонил вперёд, и она упёрлась руками в тёплое стекло. Их взгляды встретились в отражении. Он смотрел ей прямо в глаза, когда медленно, дюйм за дюймом, начал входить в неё.

Ощущение было таким полным, таким глубоким, что она выгнулась дугой, застонав сквозь зубы.

— Да... — выдохнула она. — О, да...

Он двигался медленно, плавно, позволяя ей почувствовать каждый миллиметр себя. Его руки скользили по её спине, сжимали ягодицы, гладили бёдра. Она видела в стекле его лицо, искажённое желанием, его плотно сжатые губы, и это сводило её с ума. Она начала двигаться ему навстречу, задавая свой ритм, и он подчинился, ускоряясь.

— Посмотри, как мы сливаемся, — прошептал он, и его голос сорвался. — Как ты принимаешь меня.

Алина видела его член, блестящий от её влаги, входящий и выходящий из неё. Это зрелище, вместе с ощущением наполненности, с его запахом, смешанным с запахом кофе и пота, довело её до исступления. Она почувствовала, как внутри неё закипает волна, как она растёт, наливается.

— Макс, я... — начала она, но он перебил её, ускоряясь, вбиваясь в неё всё глубже и резче.

— Кончи для меня, — прорычал он. — Смотри на меня и кончай.

Он сжал её клитор пальцами, и этого толчка было достаточно. Алина закричала, выгнувшись, прижавшись к стеклу, чувствуя, как её тело сотрясают судороги наслаждения. Он последовал за ней в тот же миг, со стоном зарылся лицом в её волосы и содрогнулся, кончая в неё горячей струёй.

Она обмякла, и он поймал её, прижал к себе, покрывая поцелуями плечи и шею. Они стояли так, тяжело дыша, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Алина вдруг рассмеялась — тихо, счастливо.

— Чёрт, — сказала она, поворачиваясь к нему и заглядывая в его смеющиеся глаза. — А я думала, ты просто умеешь хорошо взбивать молоко.

Максим расхохотался, уткнувшись лбом в её лоб.

— А я думал, ты просто любишь кофе, — ответил он, целуя её в кончик носа. — Придётся тебе теперь заезжать чаще. Ради десерта.