Игра в перевоплощение

Терраса пахла раскалённым деревом, жасмином и её духами — терпкими, с ноткой ванили, от которых у меня уже час стоял ком в горле. Алина поправляла документы, и тонкая бретелька лёгкого платья сползла с плеча. Я протянул руку, чтобы поправить, — и замер. Подушечки пальцев коснулись её кожи, горячей, с мурашками. Она не отстранилась. Только взглянула на меня из-под ресниц — темно, дерзко, с искрой, от которой в паху стало тесно.

— Вы что-то хотели, Андрей Владимирович? — её голос был ровным, но дыхание сбилось.

— Хочу, — сорвалось у меня. — Тебя. Уже второй месяц.

Она медленно облизнула губы, не отводя взгляда. Пальцы, всё ещё лежавшие на её плече, скользнули ниже — к ключице, к вырезу. Она не остановила. Наоборот, чуть подалась вперёд.

— А если я скажу, что тоже? — прошептала Алина, и в уголках её губ заиграла улыбка. — Что я специально роняла ручки, наклонялась, когда ты смотрел?

Я притянул её к себе. Она ахнула, но тут же прижалась, обхватила меня за шею, впилась в губы — жадно, требовательно. Её язык скользнул в мой рот, и мир сузился до этой террасы, до запаха её волос и жара, идущего от тела.

— Здесь кто-нибудь может выйти, — выдохнул я, отрываясь.

— И что? — она дёрнула меня за рубашку. — Скажешь, я упала в обморок от жары?

Я засмеялся, но смех оборвался, когда она расстегнула мои брюки и скользнула ладонью внутрь. Пальцы сомкнулись на моём члене — уверенно, умело. Я зашипел, прикрыл глаза, а она уже опустилась на колени, прямо на тёплые доски террасы.

— Алина, здесь же… — начал я, но она перебила:

— Тсс. Молчи. И смотри.

Она взяла меня в рот — медленно, по миллиметру, обводя языком головку, и у меня подкосились колени. Я опёрся о плетёный столик, задел бокал с лимонадом, и он опрокинулся, но мне было плевать. Её губы, её настойчивый язык, её ладонь, сжимающая основание, — я чувствовал, как стягивает низ живота.

— Не торопись, — прошептал я, запуская пальцы в её волосы, оттягивая локоны.

Она подняла глаза, не выпуская меня изо рта, и в этих глазах был вызов. Замедлилась. Словно дразня, лизнула снизу вверх, по вене, потом снова взяла глубоко, до горла, и я застонал сквозь зубы.

— Ты меня до инфаркта доведёшь, — выдохнул я.

— А ты меня — до искривления позвоночника, — она усмехнулась, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ну что, Андрей Владимирович, теперь моя очередь командовать?

Она встала, повернулась ко мне спиной, опёрлась руками на столик и прогнулась, откинув подол платья. Под ним не было белья. Я сглотнул.

— Алина…

— Ну? — она оглянулась через плечо, и в голосе звенела наглость. — Или ты испугался?

Я шагнул к ней, прижался, чувствуя, как её ягодицы упираются в мой живот. Провёл ладонями по бёдрам, сжал, подхватил её под ягодицы. Она хихикнула — и тут же ахнула, когда я вошёл в неё одним толчком, глубоко, до упора.

— Вот так, — выдохнула она. — Да…

Я двигался медленно, растягивая удовольствие, и она нетерпеливо подавалась назад, насаживаясь сильнее. Потом я ускорился, и ритм стал жёстче. Столик скрипел, лимонад растёкся лужей, но мы оба уже не дышали.

— Сильнее, — попросила она, вцепившись пальцами в край стола. — Не жалей меня.

Я взял её за бёдра, притянул к себе, вошёл снова — глубже, резче. Она стонала, выкрикивала моё имя, и эти звуки кружили голову. Я наклонился, провёл языком по позвоночнику, и она вздрогнула всем телом.

— Я так долго хотел тебя, — прорычал я ей на ухо. — Каждую чёртову минуту, когда ты наклонялась над столом.

— А я… — она запнулась, застонала, — а я каждую ночь представляла, как ты это делаешь.

Её внутренние мышцы сжались, и я почувствовал, что она на грани. Я замедлился, доводя её до исступления, дразня, почти останавливаясь.

— Не смей, — выдохнула она. — Не смей останавливаться.

Я усмехнулся, снова ускоряясь, и она закричала — отрывисто, хрипло, когда волна накрыла её. Я держал её, чувствуя, как она пульсирует вокруг меня, и через мгновение кончил сам, уткнувшись лицом в её шею, сжимая её до хруста.

Несколько секунд мы стояли не двигаясь. Потом я медленно вышел, развернул её к себе. Она была раскрасневшаяся, сбившаяся, с влажными прядями у висков — и такая красивая, что у меня перехватило дыхание.

— Ну что, — она улыбнулась, поправляя платье, — теперь я могу называть тебя просто Андрей?

— После такого — на «ты» и без отчества, — я поцеловал её в уголок губ. — И, пожалуй, перейдём в кабинет. Там кондиционер.

Алина засмеялась, взяла меня за руку, и мы ушли с террасы, оставив на столе опрокинутый бокал и смятые документы.