Шёпот забытых страниц

Дождь барабанил по витражному окну, и этот ровный стук словно задавал ритм моему сердцу. Лида стояла так близко, что я чувствовал тепло её тела сквозь тонкую блузку, а запах старой бумаги и её духов смешивался в голове во что-то пьянящее.

— Ты уверена, что мы одни? — прошептал я, хотя ладонь уже скользнула по её талии.

— Смотритель ушёл на обед. У нас минут сорок, — её голос дрогнул, когда мои пальцы расстегнули верхнюю пуговицу на её блузке. — Но если кто-то войдёт...

Я заглушил её слова поцелуем, прижимая Лиду к стеллажу с древними фолиантами. Она ответила со стоном, запуская пальцы в мои волосы, а моя рука тем временем уже нырнула под юбку, по бедру, выше, находя край кружевных трусиков.

— Ты вся мокрая, — выдохнул я, водя пальцем по влажной ткани.

— Замолчи, — она укусила меня за губу. — Просто трахни меня. Прямо здесь.

Я развернул её лицом к стеллажу. С глухим стуком с полки упала толстая книга, но нам было плевать. Я спустил её трусики до колен, провёл ладонью по ягодицам, сжимая их, и Лида прогнулась в спине, отставляя задницу навстречу.

— Ну же, — прошептала она, оглядываясь через плечо.

Я расстегнул ширинку, и мой член, уже давно твёрдый от одного только вида её, уткнулся во влажные складки. Лида закусила губу, когда я медленно, дюйм за дюймом, вошёл в неё. Она была тесной, горячей, и этот первый толчок заставил нас обоих замереть.

— Боже... — выдохнула она.

Я начал двигаться, медленно, глубоко. Дождь за окном усиливался, но я слышал только её дыхание, её тихие стоны, смешивающиеся с шелестом страниц под нашими ногами. Мои пальцы впивались в её бёдра, а она подавалась навстречу, с каждым толчком всё жаднее.

— Скажи, что ты хочешь, — прошептал я ей на ухо, наклоняясь, чтобы укусить мочку. — Скажи, как сильно.

— Хочу, чтобы ты кончил в меня, — выдохнула она, и я ускорился.

Так мы и стояли — я трахал её, прижав к стеллажу, а вокруг нас пахло пылью и сексом. Я задрал её блузку, сжал грудь через кружево лифчика, и она застонала громче, прикусывая костяшку пальца, чтобы не кричать.

— Тише, — усмехнулся я, замедляясь, заставляя её выгибаться в моих руках. — Кто-то может войти.

— Плевать... — она качнула бёдрами, заставляя меня задохнуться. — Ещё. Не останавливайся.

Я развернул её к себе, подхватил под ягодицы и усадил на край стола, разбросав старые газеты. Лида обхватила меня ногами, притягивая ближе, и я вошёл в неё снова, уже глубже, под другим углом. Она откинула голову, открывая шею, и я впился в неё поцелуем, одновременно толкаясь в неё — сильно, ритмично, до скрипа старого дерева под ней.

— Вот так... — простонала она, впиваясь ногтями в мои плечи. — Не смей останавливаться.

Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как её тело начинает дрожать. Она кончила с тихим всхлипом, запрокинув голову, и это стало последней каплей — я излился в неё, зарываясь лицом в её шею, вдыхая запах пота и духов.

Мы замерли, тяжело дыша. Где-то вдалеке хлопнула дверь.

— Чёрт, — выдохнула Лида, спрыгивая со стола и одёргивая юбку. — Быстро. Приведи себя в порядок.

К тому времени, когда смотритель прошаркал мимо нас с кипой книг, мы уже стояли в разных концах зала — Лида делала вид, что изучает каталог, а я листал первую попавшуюся книгу, не видя ни строчки.

Уже в машине, под тёплым дождём, она взяла меня за руку и улыбнулась, глядя в окно. Я так и не понял, что она видела в мокром стекле, но я знал, что это утро мы обязательно повторим.