Мокрый вечер

— Ты специально выбрала столик в углу?

Майя усмехнулась, обводя пальцем край бокала. За стеклом хлестал ливень, размывая огни витрин в жёлтые пятна. Кафе было почти пустым — только мы, официантка, уткнувшаяся в телефон, да часы на стене, отсчитывающие последний час до закрытия.

— Нет, просто здесь уютно, — она подняла взгляд. Тёмные глаза блестели в дрожащем свете свечи. — А ты боишься, что кто-то увидит?

— Боюсь, что не увидит никто. И тогда придётся объяснять, почему я смотрю на тебя так, будто хочу прямо сейчас перевернуть этот стол.

Она засмеялась. Низко, хрипловато. Я помнил этот смех. Помнил, как он переходил в сбивчивое дыхание, когда я целовал её шею. Два года прошло. Два чёртовых года, а стоило ей появиться в дверях — и всё внутри перевернулось.

— Ты не изменился, — она отпила вино, оставляя на стекле след губной помады. — Всё такой же самоуверенный.

— А ты всё такая же красивая. И врёшь так же плохо.

Майя прикусила губу. Я проследил за этим движением и почувствовал, как воздух между нами стал плотным, почти осязаемым. За окном громыхнуло. Она вздрогнула, и я накрыл её ладонь своей.

— Холодно? — спросил я, хотя знал: не в этом дело.

— Нет. — Она не убрала руку. Наоборот, чуть разжала пальцы, позволяя моим скользнуть между ними. — Просто не ожидала, что ты согласишься прийти.

— Я тоже не ожидал, что ты предложишь.

— Тогда зачем ты здесь?

Я молчал несколько секунд, чувствуя, как её кожа под моими пальцами тёплая, живая. Как пульс бьётся быстрее, чем нужно.

— Затем же, зачем и ты.

Майя отвела взгляд, но улыбнулась. И я понял: всё. Дальше играть в приличия бесполезно.

— Знаешь, — сказал я, — здесь есть одна проблема.

— Какая?

— Вино кончилось. А я ещё не готов прощаться.

Она допила бокал одним глотком, поставила его на стол и поднялась. Платье — лёгкое, летнее — скользнуло по бёдрам. Под ним угадывался силуэт, который я помнил на ощупь.

— У меня дома есть бутылка. — Она взяла сумочку. — Но ты идёшь только за вином.

— Конечно, — я поднялся следом, оставив купюру на столе. — За вином.

Дождь хлестал по асфальту, когда мы выбежали к машине. Майя смеялась, прикрывая голову сумкой, и через две секунды мы оба промокли до нитки. Я распахнул дверь, она скользнула на сиденье, и я захлопнул створку, глядя, как по её лицу стекают капли.

— Красивая, — сказал я, садясь за руль.

— Вымокшая ворона, — поправила она, выжимая волосы.

— Самая красивая ворона в этом городе.

Она фыркнула, но я видел, как дрогнули уголки губ. Машина тронулась, и всю дорогу мы молчали. Но молчание было тягучим, как тёплый мёд. Я чувствовал её взгляд на своём профиле, чувствовал, как она поправляет подол платья, как снимает босоножки и поджимает ноги.

В её квартире пахло лавандой и чем-то сладким. Она включила свет в прихожей, бросила сумку на пол и повернулась ко мне.

— Вино в холодильнике. Я переоденусь.

— Не надо.

Она замерла.

— Не надо переодеваться? — переспросила с усмешкой. — Ты уверен?

— Абсолютно.

Я шагнул к ней. Один шаг — и между нами не осталось расстояния. Только влажная ткань платья, её дыхание, запах дождя и духов. Она смотрела на меня снизу вверх, и в глазах плясали искры.

— Ты снова хочешь меня поцеловать, — прошептала она.

— Я хочу сделать больше, чем просто поцеловать.

— Тогда сделай.

Я прижал её к стене. Руки легли на талию, скользнули вверх, сминая мокрый шёлк. Она выдохнула мне в губы — и я впился в них, жадно, голодно, будто два года без неё были годами без воды. Майя ответила тем же. Её пальцы вцепились в мои волосы, притягивая ближе, а бёдра уже тёрлись о мои, ища контакта.

— Чёрт, — выдохнула она между поцелуями, — я скучала по этому.

— Я тоже.

Я стянул бретельки с её плеч. Платье упало на пол, и под ним оказалось тонкое кружево белья. Она не носила его раньше — я помнил. Значит, готовилась. Знала, чем кончится вечер.

— Ты специально? — спросил я, касаясь губами её ключицы.

— А ты как думаешь?

Я не ответил. Вместо этого опустился на колени, стягивая трусики вниз по стройным ногам. Она ахнула, когда мои губы коснулись внутренней стороны бедра. Чуть выше. Ещё выше. Она пахла дождём и возбуждением, и я втянул этот запах, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Иди сюда, — она потянула меня вверх, за ворот рубашки. — На кровать.

Мы ввалились в спальню, сбивая по пути стул. Майя рассмеялась — звонко, заливисто — и упала на спину, раскинув руки. Волосы разметались по подушке, глаза блестели, грудь вздымалась под кружевом.

— Ну давай, — сказала она, — покажи, чему ты научился без меня.

— Я только и делал, что вспоминал тебя.

— Врёшь.

— Ни разу.

Я лёг сверху, чувствуя её тело под собой — горячее, податливое, ждущее. Она обхватила меня ногами, притягивая ближе. Я провёл рукой по её животу, ниже, между ног, и она выгнулась, тихо застонав.

— Мокрая, — прошептал я ей на ухо.

— Для тебя.

Я вошёл в неё медленно, глядя в глаза. Она прикусила губу, и я почувствовал, как внутри у неё всё сжалось, принимая меня. Движения сначала были плавными, почти ленивыми — мы снова привыкали друг к другу, вспоминали ритм, дыхание, то, как наши тела складываются в одно целое.

Потом темп ускорился. Майя царапала мне спину, выкрикивая моё имя, и я вбивался в неё всё глубже, чувствуя, как приближается разрядка. Комната наполнилась влажными звуками, её стонами, моим сбитым дыханием.

— Ещё, — прошептала она, — не останавливайся.

— Не собираюсь.

Я перевернул её на живот, приподняв бёдра. Она встала на колени, прогнувшись в спине, и я вошёл снова — глубже, жёстче, чувствуя, как она подаётся навстречу. В этой позе я видел всё: изгиб её спины, капли пота на лопатках, то, как она сжимает простыню побелевшими пальцами.

— Да, — выдохнула она, — вот так.

Я наклонился, целуя её плечо, шею, лопатку. Рука скользнула вниз, к клитору, и я надавил в ритме толчков. Она закричала — громко, уже не сдерживаясь, — и я почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг меня. Это подтолкнуло и меня. Я кончил следом, уткнувшись лицом ей в шею, чувствуя, как пульсирует член внутри неё.

Несколько мгновений мы лежали неподвижно, только дыхание сбивалось в унисон. Потом я вышел, перекатился на спину и притянул её к себе. Она уткнулась носом мне в плечо.

— Чёрт, — выдохнула она, — мы серьёзно?

— Выглядит серьёзно.

— Я думала, просто поужинаем.

— Я тоже.

Она засмеялась и стукнула меня кулаком в грудь.

— Врёшь.

— Ни разу.

Я поцеловал её в макушку. За окном всё ещё лил дождь, но теперь это было уютно. Майя приподнялась, глядя на меня с хитринкой.

— Знаешь, что?

— Что?

— Бутылка так и стоит в холодильнике.

— А мы — два идиота.

— Зато весёлых.

Я улыбнулся, чувствуя, как она обвивает меня ногой под одеялом. И подумал: может, не всё ещё потеряно. Может, этот дождь — к лучшему.