Попутчики до утра

— Ты специально это вино купила? — спросил я, принимая из её рук пластиковый стаканчик. — Чтобы я забыл, что мы друг другу чужие?

Она улыбнулась, не отводя взгляда. В узком купе ночного поезда было душно, за окном мелькали огни полустанков, а между нами на откидном столике стояла початая бутылка. Красное, терпкое, тёплое от долгого лежания в рюкзаке.

— А ты хотел бы вспомнить? — её бровь приподнялась, пальцы скользнули по ободку стакана. — Или лучше сделать вид, что мы не знакомы, и просто трахнуться в купе, как случайные попутчики?

Я поперхнулся вином. Она засмеялась — тихо, хрипловато, тем смехом, который я помнил так хорошо. Два года прошло с нашего расставания, а она всё так же умела выбить землю из-под ног одной фразой.

— Арина, ты не меняешься.

— Зачем? — она сделала глоток, облизала губы. — Меня и так всё устраивает. Особенно сейчас. Особенно здесь.

Поезд качнуло, и её колено коснулось моего. Случайно? Я перестал в это верить, когда её пальцы легли на мою руку, чуть выше запястья, и она провела по вене большим пальцем.

— Помнишь ту поездку на остров? — спросила она, не убирая руки. — Когда мы заблудились в лесу, и ты нёс меня на плечах, потому что я натёрла ногу?

— Помню. Ты тогда сказала, что я герой.

— Я соврала. — она подалась вперёд, и я уловил запах её духов — тот же, что и два года назад. — Ты был просто удобным. Но сейчас... сейчас ты выглядишь так, будто хочешь, чтобы я сказала правду.

Я молчал. Её рука скользнула выше, по предплечью, к локтю, и она сжала ткань моей рубашки.

— Я хочу знать, — выдохнула она. — Ты тоже об этом думал? Когда согласился ехать в одном купе, ты ведь знал, что так будет.

— Знал, — признался я. — Но надеялся, что ты первая не решишься.

— Я всегда решаюсь первая, — она поставила стакан, перешагнула через мои ноги и села рядом, вплотную. — Просто ты всегда делаешь вид, что это случайность.

Её ладонь легла мне на бедро. Я перехватил её пальцы, сжал.

— Арина...

— Тсс. — она прижалась губами к моему уху, и её дыхание обожгло кожу. — Не говори ничего. Просто сделай вид, что мы незнакомы. Что ты встретил меня впервые и уже через час не сможешь уснуть без моего запаха на подушке.

Я не выдержал. Рванул её за талию, усадил к себе на колени, вжал спиной в стену купе. Она ахнула, но не от испуга — от удовольствия. Её глаза блестели в полумраке, губы приоткрылись.

— Значит, незнакомцы? — я провёл ладонью по её бедру, задирая край шорт. — Тогда я не знаю, что тебе нравится.

— А ты попробуй угадать, — выдохнула она, запуская пальцы в мои волосы.

Я впился в её губы — жадно, зло, почти грубо. Она ответила тем же, куснула нижнюю губу, провела языком по ранке. Её руки уже расстёгивали мою рубашку, пуговицы летели в стороны, и я слышал, как одна из них стукнулась о стекло.

— Торопишься, — прошептал я, отрываясь от её губ.

— Терпение — не моя добродетель, — она стянула рубашку с моих плеч, и её ладони легли мне на грудь. — Ты же помнишь.

Я помнил. Я помнил каждую чёртову секунду, каждое её прикосновение, каждый стон. И сейчас, когда её пальцы скользнули ниже, по животу, к ремню джинсов, я понял, что готов снова провалиться в это безумие.

— Разбудишь проводницу, — выдохнул я, когда она расстегнула пуговицу на моих джинсах.

— Пусть смотрит, — она стянула молнию вниз, и её ладонь скользнула внутрь, горячая и уверенная. — Мне всё равно.

Я застонал сквозь зубы, когда её пальцы сомкнулись вокруг моего члена. Она сжала, погладила большим пальцем головку, и я выгнулся, вдавливая её в стену сильнее.

— Ах ты ж... — выдохнул я.

— Тише, — она улыбнулась, и в её глазах плясали бесенята. — А то проводница подумает, что мы ссоримся.

Я рванул её шорты вниз, вместе с трусами. Она приподняла бёдра, помогая, и я стянул их до колен, до щиколоток, бросил на пол. Её кожа была горячей, влажной, и когда я провёл пальцами между её ног, она вздрогнула и впилась ногтями мне в плечи.

— Давно не был внутри, — выдохнул я, поглаживая её скользкие складки.

— Слишком давно, — она подалась бёдрами навстречу, и я вошёл в неё одним движением — глубоко, до конца, до её сдавленного крика.

Поезд качнулся, застучали колёса на стыках, и мы задвигались в такт этому ритму. Она обхватила меня ногами, вцепилась в волосы, кусала губы, чтобы не закричать. Я вбивался в неё резко, глубоко, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня, как она дрожит, как её дыхание сбивается в хриплый шёпот.

— Ещё... — прошептала она мне в губы. — Не смей останавливаться.

Я ускорил темп, схватил её за ягодицы, приподнял, входя под другим углом. Она вскрикнула, запрокинула голову, и я увидел, как её глаза закатились, как тело выгнулось дугой.

— Кончаю... — выдохнула она, и её пальцы впились в мои плечи до синяков.

Я почувствовал, как её пульсирует внутри, как она сжимает меня в ритме оргазма, и это подтолкнуло меня за грань. Я кончил в неё, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как её кожа пахнет потом, вином и чем-то неуловимо знакомым.

Мы замерли. Только стук колёс и наше дыхание, тяжёлое, прерывистое.

Она рассмеялась первой. Тихо, хрипло, уткнувшись носом мне в плечо.

— Ну что, попутчик, — прошептала она. — У тебя ещё есть полчаса до моей станции. Успеем на второй круг?

Я только крепче прижал её к себе.

— Успеем, — выдохнул я. — Если ты перестанешь смеяться и дашь мне отдышаться.

— Не дождёшься, — она поцеловала меня в ключицу. — Я никогда не давала тебе отдыхать. Помнишь?

Я помнил. И, кажется, был готов вспоминать снова и снова.