Гроза в чашке кофе

За окном хлестал ливень, а мы сидели друг напротив друга в прокуренном кафе на окраине. Две недели молчания кончились тем, что я сорвался и приехал к ней на работу. Алина взяла мокрую салфетку и, не глядя, провела ею по моей щеке.

— Брызги, — сказала она тихо, но пальцы задержались на моей скуле. Я перехватил её руку, не давая убрать. Она дёрнулась, но не сильно, скорее для вида.

— Ты злишься, — сказал я.

— А ты нет? — она усмехнулась. — Думаешь, если притащился под дождём, я сразу растаю?

— Ты уже таешь, — я кивнул на её шею, где под воротником блузки выступила капелька пота. Алинка прикусила губу, и я понял — попал.

Она резко встала, бросила на столик купюру, взяла меня за руку и потащила к служебному туалету. Узкая кабинка, жёлтый свет, запах хлорки и её духов. Она захлопнула дверь, щёлкнула замком и толкнула меня спиной к стене.

— Ну, давай, — выдохнула она мне в рот. — Покажи, как ты скучал.

Я впился в её губы, жадно, зло, как будто хотел выпить всю обиду разом. Она застонала, вцепилась мне в волосы, притягивая ближе. Я провёл ладонью по её бедру, задирая мокрый подол юбки. Она была без колготок — горячая, гладкая кожа.

— А ты готовилась, — усмехнулся я, касаясь пальцами трусиков. Они уже намокли.

— Заткнись, — прошептала она, расстёгивая мои джинсы. — Просто трахни меня.

Я развернул её, прижал грудью к кафельной стене. Она прогнулась, выставив задницу, и я спустил её бельё до колен. Член встал мгновенно, едва я увидел, как она ждёт, дрожит, дышит рвано.

Я вошёл резко, одним толчком. Она вскрикнула, ударив ладонями по кафелю, и я замер на секунду, чувствуя, как её горячее влагалище сжимает меня. Алинка выдохнула матом и толкнулась назад, насаживаясь глубже.

— Ещё, — прошипела она.

Я начал двигаться, сначала медленно, дразня, потом всё быстрее. Мокрый звук тел, её сдавленные стоны, гул дождя за стеной — всё смешалось в один горячий ком. Я сжал её грудь через блузку, нащупал твёрдый сосок, сжал его, и она выгнулась, кончая с хриплым криком.

Я вышел из неё, развернул к себе лицом и опустился на колени. Она смотрела сверху вниз, тяжело дыша, разгорячённая, мокрая. Я раздвинул её бёдра и провёл языком по клитору — солёный, острый вкус. Она схватила меня за волосы и застонала, толкаясь бёдрами мне в лицо. Я лизал её, пока она не кончила снова, выгибаясь и дрожа всем телом.

Потом я встал, подхватил её на руки и усадил на узкий край раковины. Она обхватила меня ногами, и я вошёл в неё снова — медленно, глубоко, глядя в глаза. Алинка кусала губы, чтобы не кричать, и шептала моё имя, как молитву.

— Кончи в меня, — выдохнула она мне в ухо. — Давай, я хочу.

Я уткнулся лицом в её шею и взорвался внутри, чувствуя, как её мышцы сжимают меня, вытягивая последнюю каплю. Мы замерли, оба мокрые, липкие, счастливые.

Дождь за окном стихал. Алина слезла с раковины, поправила юбку, посмотрела на меня и вдруг улыбнулась той самой улыбкой, из-за которой я женился на ней десять лет назад.

— Пошли домой, — сказала она. — Я там ещё не всё тебе высказала.