Примерка

Мы не разговаривали три дня. Три бесконечных дня, пока я перебирала вешалки с блузками, чувствуя его взгляд затылком. Жара в торговом центре стояла невыносимая, а в этой узкой примерочной, где мы оказались вдвоем, воздух и вовсе плавился.

— Ну и зачем мы сюда зашли? — спросил он тихо, прислоняясь спиной к стенду.

Я не ответила. Просто задернула штору, отрезая нас от белого света и жужжащих ламп. Остался только он — высокий, с хмурыми складками у губ, и его руки, которые я помнила наизусть.

— Хочешь поиграть? — выдохнула я, скидывая босоножки. — Правда или действие.

Он усмехнулся, но глаза потемнели.

— Действие.

Я шагнула ближе. Запах его парфюма, смешанный с потом, ударил в голову, и я расстегнула верхнюю пуговицу своей рубашки. Пальцы дрожали.

— Сними с меня все.

Он не двинулся с места. Просто смотрел, как я медленно, пуговица за пуговицей, открываю перед ним бледную кожу шеи, ключиц, начало груди. Ткань скользнула с плеч, и я осталась в тонком кружеве лифчика, под которым отчаянно твердели соски.

— Ты злишься на меня? — спросил он, не отрывая взгляда от моей груди.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — ответила я, и голос мой сел. — Прямо здесь.

Он шагнул ко мне, и я вжалась спиной в холодную стену примерочной. Губы его нашли мою шею — жадные, голодные, искусавшие меня до дрожи за те секунды, что он возился с застежкой лифчика. Белье упало на пол, и он сжал мою грудь, вбирая сосок в рот. Я застонала, вцепившись пальцами в его волосы, чувствуя, как язык выписывает мокрые круги, а зубы слегка сжимаются, заставляя выгибаться.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он мне в кожу, и рука его скользнула вниз, под резинку юбки, прямо к трусикам.

Ткань там уже намокла. Он провел пальцем по скользкой щели, и я дернулась, кусая губу, чтобы не закричать.

— Тише, — выдохнул он, и в глазах его плескалось торжество. — Услышат.

Я сама расстегнула его ремень. Ширинка, молния, и вот я уже сжимаю в ладони его член — тяжелый, горячий, с влажной головкой. Трусики я спустила сама, перешагнув через них, и он подхватил меня под бедра, прижимая спиной к стене.

— Давай, — выдохнула я, обвивая ногами его талию.

Он вошел резко, одним толчком, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Внутри меня было тесно и жарко, и каждое его движение отдавалось в низу живота горячей вспышкой. Он вбивался в меня коротко и глубоко, и стена холодила спину, а его рот не давал мне дышать, заглушая стоны поцелуями.

— Скажи, что простила, — прорычал он мне в губы, наращивая темп.

— Простила... — выдохнула я, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина. — Еще...

Он задвигался быстрее, почти грубо, и я ловила ртом воздух, видя лишь его потемневшие зрачки и слыша хлюпающий звук наших тел. Оргазм накрыл меня внезапно — горячей, разрядкой, от которой подкосились ноги, и я забилась в его руках, кусая его плечо, чтобы не заорать.

Он кончил следом, глубоко внутри, с хриплым стоном уткнувшись лицом мне в шею. Мы стояли так, ловя дыхание, липкие от пота, в тесной кабинке, пропахшей сексом и духами.

Утром я проснулась от запаха кофе. Он стоял на кухне в одних джинсах, с взлохмаченными волосами, и протягивал мне чашку. Я взяла ее, чувствуя, как под его взглядом снова краснеют щеки, и украдкой рассматривала царапины на его спине, которые оставила вчера.

— Вкусно, — сказала я, делая глоток.

Он улыбнулся, и между нами снова зазмеилось то самое теплое, запретное напряжение.