Шов на коже

Примерочная в «Спортмастере» пахнет новой тканью и пластиком. Тонкая занавеска отделяет нас от гула торгового зала, но я слышу только её сбитое дыхание. Вера, моя клиентка, тянется к молнии на спине спортивного топ-бра и не достаёт. Её лопатки напрягаются, когда она пытается свести руки за спиной.

— Помогите, — она оборачивается через плечо, и в её глазах не неловкость, а что-то тёмное и тёплое. Я — её тренер, Игорь, и последние два месяца мы честно пытались не замечать, как она смотрит на мои руки, когда я поправляю ей гриф.

Я подхожу ближе. Пальцы находят язычок молнии. Костяшки скользят по голой коже её позвоночника, и она вздрагивает — мелко, по-настоящему, будто током. Запах её духов — ваниль и соль — смешивается с жаром, который поднимается от нас обоих. Я вижу, как на её шее пульсирует жилка.

— Заело, — говорю я шепотом, хотя она не сломана. Я просто не хочу, чтобы этот момент кончился.

Вера поворачивается. Между нами ладонь, а её глаза — две капли расплавленного янтаря. Она берёт меня за запястье и прижимает мою ладонь к своей груди, поверх тонкой ткани. Сердце колотится под моими пальцами.

— Сними, — говорит она. — Сними это с меня.

Я сдёргиваю топ вверх. Её грудь — полная, тяжёлая, с тёмными сосками, которые уже затвердели от воздуха и нас. Я наклоняюсь и беру один в рот. Вера стонет, запрокидывая голову, и упирается ладонями в мои плечи. Я обвожу языком её сосок, прикусываю, сосу, пока она не выгибается, прижимая меня к себе. Её пальцы уже расстёгивают мою рубашку. Пуговица отскакивает и катится под вешалки, мы оба смеёмся — коротко, возбуждённо — и снова сталкиваемся губами.

Она ведёт меня ладонями вниз, к поясу спортивных штанов, и расстёгивает их без стеснения. Её пальцы смыкаются на моём члене — горячем, уже скользком от предэякулята. Вера смотрит на меня из-под ресниц и медленно опускается на колени. Прямо на грязный пол примерочной. Она берёт меня в рот целиком, и я вцепляюсь в её волосы.

— Чёрт, Вер... — выдыхаю я, когда она проводит языком по головке, — так глубоко...

Она мычит что-то одобрительное, и вибрация проходится по всему моему телу. Вера работает ртом жадно, ритмично, как будто это единственное, что она умеет. Я отстраняю её — нет, не хочу так быстро.

— Встань, — командую я, и она поднимается, раскрасневшаяся, с влажными губами. — Повернись.

Она опирается руками на скамейку. Я стягиваю с неё лосины вместе с трусиками — одним движением, мокрыми от её желания. Влага стекает по внутренней стороне бедра. Я провожу по ней пальцами, и Вера стонет, раздвигая ноги шире. Она уже скользкая, горячая, готовая.

Я вхожу в неё медленно, до самого основания. Она выдыхает, низко, гортанно:

— Да... Игорь... вот так...

Я держу её за бёдра и двигаюсь — сначала плавно, раскачивая её на себе, пока она не начинает толкаться мне навстречу. Стенки сжимают меня с каждым движением. Я наклоняюсь, прикусываю ей плечо, и она выгибается, вскрикивая.

— Ещё, — шепчет она, — не останавливайся.

Я ускоряюсь. Скамейка скрипит, лямка её бюстгальтера сползает с плеча. Я обхватываю её грудь ладонями, сминая соски, и чувствую, как она дрожит. Вера опускает одну руку между ног и трёт клитор, пока я трахаю её быстрее и глубже.

— Я сейчас, — выдыхает она, — не смей останавливаться...

Её оргазм накрывает нас обоих — она сжимается вокруг меня, горячая, пульсирующая, и я кончаю следом, глубоко в ней, уткнувшись лицом в её шею. Мы стоим, тяжело дыша, осевшие друг на друга. Занавеска колышется от сквозняка, и снаружи кто-то спрашивает: «Вам помочь?»

Вера смеётся, зажимая рот ладонью. Я целую её в плечо.

— Жду тебя завтра на тренировке, — шепчу я.

— Сначала догони меня, — отвечает она, поправляя лямку, и исчезает за занавеской.