Успеть до стука

Он смотрел на меня так, будто между нами не было двух лет молчания, развода и кучи взаимных обид. Просто стоял в дверях гостиничного номера, в этой дурацкой командировочной рубашке, и смотрел. Я знал этот взгляд. Забыл, но тело помнило.

— Ты опоздал, Кир, — сказал я, отступая вглубь номера. — У меня через час созвон.

— Успеем, — усмехнулся он и шагнул следом, прикрыв дверь. — Если не болтать.

Я сглотнул. В номере пахло его одеколоном — тем самым, «морским», который я когда-то ненавидел, а потом купил себе такой же, чтобы забыть. Рубашка на нем была мятая, верхняя пуговица расстегнута, и я видел край татуировки на ключице. Эту татуху он набил уже после меня.

— Зачем ты пришел? — спросил я глупо.

— Соскучился, — Кир шагнул ближе. Теперь между нами было полметра, и я чувствовал его дыхание. — А ты? Скучал?

Я молчал. Он положил ладонь мне на затылок, пальцы скользнули в волосы, и я закрыл глаза. Его рот оказался на моих губах — сухой, требовательный, знакомый до дрожи. Я выдохнул в него, и он тут же углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу, пока я не зашипел.

— Тише, — прошептал он, отстраняясь. — Соседи услышат.

— А если кто-то войдет?

— Закрыто.

Кир толкнул меня к стене, вжался бедрами, и я почувствовал, что он уже твердый. Я провел ладонью по его паху, нажимая, и он выдохнул сквозь зубы:

— Сволочь. Ты знаешь, как я хочу тебя трахнуть?

— Только если быстро, — я расстегнул его ремень, и пряжка звякнула о пряжку моих джинсов. — У нас правда мало времени.

— Заткнись.

Он стянул с меня футболку, провел ладонями по груди, щипнул сосок, и я дернулся. Кир засмеялся, коротко и хрипло, и опустился на колени. Расстегнул мои джинсы, стянул их вместе с бельем, и я встал перед ним твердый, с влажной головкой.

— Скучал? — повторил он, глядя снизу вверх, и облизал губы.

— Да, блядь, — выдохнул я.

Он взял в рот сразу глубоко, и я уперся затылком в стену. Горло расслабилось, он принимал меня целиком, не давясь, не останавливаясь — только смотрел, пока я не начал двигаться ему навстречу, зарываясь пальцами в его волосы.

— Кир... — простонал я.

Он ускорился, рукой сжимая основание, языком вылизывая головку, и я кончил ему в рот, глухо, почти беззвучно, боясь, что кто-то услышит мой стон. Он проглотил, облизал губы и поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— А ты? — спросил я, переводя дыхание.

— А я хочу в тебя.

Кир развернул меня лицом к стене, прижал грудью к холодным обоям и расстегнул свои джинсы. Я слышал, как он плюет на ладонь, как возится со штанами, и сердце колотилось где-то в горле.

— Смазка в тумбочке, — сказал я хрипло. — Верхний ящик.

— Подготовился? — усмехнулся он, шаря рукой.

— Надеялся.

Он нашел тюбик, выдавил на пальцы, и я почувствовал прохладу на коже. Первый палец вошел легко, я выдохнул, расслабляясь. Второй — с легким жжением, и я закусил губу, чтобы не застонать. Он двигал пальцами медленно, разминая, растягивая, и я терся членом о стену, уже снова твердый.

— Ну давай, — выдохнул я.

— Не торопи.

— Кир, блядь, время...

Он убрал пальцы, и я почувствовал головку у входа. Толчок — и я прогнулся в спине, принимая его. Кир вошел медленно, до конца, и замер, давая мне привыкнуть. Я сжался вокруг него, и он застонал мне в шею:

— Господи, как же я скучал по этому.

— Двигайся.

Он задвигался — сначала плавно, долбя глубоко и размеренно, потом быстрее, сбивая дыхание. Я уперся ладонями в стену, и каждый толчок отдавался в позвоночнике, в яйцах, в кончиках пальцев. Кир кусал меня за плечо, сжимал бедра, шептал в ухо грязные слова, от которых я заводился еще сильнее.

— Кончишь в меня? — спросил я, поворачивая голову.

— А ты хочешь?

— Хочу.

Он ускорился до предела, схватил мой член рукой и дрочил в такт толчкам. Я кончил вторым — на стену, на его пальцы, глухо выдыхая в кулак. Он толкнулся еще пару раз и замер, изливаясь внутрь, горячо и глубоко.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Я чувствовал, как он пульсирует во мне, и не хотел, чтобы это заканчивалось.

— Черт, — выдохнул Кир, утыкаясь лбом мне в лопатку. — У нас правда через час?

— Через сорок минут.

Он засмеялся, вышел из меня, и я почувствовал, как по ноге стекает тепло. Кир поцеловал меня в плечо, в шею, в уголок губ.

— Может, останешься на ночь?

— Может, и останусь.

Он улыбнулся, и я улыбнулся в ответ. В коридоре хлопнула дверь, и мы оба замерли. А потом рассмеялись, как идиоты.