Горная правда

Она стояла у окна, вцепившись пальцами в холодный камень подоконника, и чувствовала его взгляд на своей спине. Тонкий шёлк халата почти ничего не скрывал, и она знала это, знала, что он смотрит на изгиб её бедра, на то, как ткань задралась, когда она потянулась к чашке. После недели ледяного молчания в этом проклятом шале, занесённом снегом, воздух между ними звенел от невысказанного.

— Играем, — сказала она, оборачиваясь. — Правда или действие. По-взрослому. Ты первый.

Андрей усмехнулся, отставил бокал. Вино плеснулось тёмной лужицей на кедровый стол. — Действие.

— Разденься. До пояса.

Он смотрел на неё, не отводя взгляда, и медленно, пуговица за пуговицей, расстегнул рубашку. Скинул её на пол. Лена сглотнула, глядя на его грудь, на тёмные волосы, на то, как вздымается его живот. Она подошла ближе, провела пальцем по линии от ключицы вниз. Кожа горела.

— Моя очередь, — её голос сел. — Правда.

— Ты скучала по мне? За эти дни. В постели.

Она закусила губу. — Ты спрашиваешь глупости.

— Отвечай.

— Да. Чёрт возьми, да. Я хотела, чтобы ты трахнул меня, как в первую ночь. Грубо. У стены.

Он рванул пояс её халата. Шёлк соскользнул, обнажив грудь, соски уже затвердевшие, налитые. Он сжал её ягодицы, притягивая к себе, и она застонала от твёрдости его члена, упирающегося в живот.

— Твоя очередь… — выдохнула она ему в губы. — Действие.

Он подхватил её, усаживая на край стола, раздвинул ей ноги. — Правда, — хрипло бросил он, сжимая её бедро. — Ты кончала без меня?

— Да, — прошептала она, чувствуя, как его пальцы скользят по влажной ткани трусиков. — С пальцами. И думала о тебе. О том, как ты входишь в меня.

Он стянул трусики, и она осталась полностью открытой перед ним. Его палец скользнул внутрь — медленно, дразняще, и Лена выгнулась, вцепившись ему в плечи. Он надрачивал её клитор, глядя ей в глаза, и она чувствовала, как от его взгляда внутри всё сжимается ещё сильнее.

— Хватит, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он расстегнул джинсы, и его член выскользнул, тяжёлый и твёрдый. Она обхватила его рукой, ведя вверх-вниз, чувствуя, как пульсирует вена. Он зашипел, запрокинув голову.

— Сядь на меня. Лицом ко мне.

Она повернулась, нависла над ним, и медленно, дюйм за дюймом, опустилась на его член. Глаза закрылись сами собой — он заполнил её до предела, растягивая стенки. Она замерла, ощущая его внутри, его жар.

— Двигайся, — прошептал он.

Она начала качаться — медленно, мучительно, чувствуя, как он скользит внутри неё. Его руки легли ей на талию, направляя, и она застонала, откинув голову назад. Он приподнялся, захватив губами её сосок, и она сжалась вокруг него.

— Быстрее, — потребовала она, и он перевернул её, укладывая на стол лицом вниз. Она застонала от резкого толчка, когда он вошёл в неё сзади, глубоко, до самого конца.

— Вот так, — его голос был низким, с хрипотцой. — Ты моя. Моя сука.

— Да, — выдохнула она в прохладное дерево. — Трахай меня.

Он вбивался в неё, наращивая темп, и она вскрикивала с каждым толчком, чувствуя, как кожа хлопает о кожу. Он наклонился, прикусив её плечо, и она сжала стенки вокруг него, ощущая, как он пульсирует внутри.

— Я кончаю, — простонал он.

— Внутрь, — выдохнула она, подаваясь навстречу. — Наполни меня.

Он вздрогнул, изливаясь в неё горячей струёй, и она застонала от ощущения его пульсаций. Они замерли, тяжело дыша, слипшиеся от пота. Он медленно вышел, и она почувствовала, как его сперма стекает по внутренней стороне бедра.

Она перевернулась, глядя на него снизу вверх. Молчание больше не было ледяным. Оно было тёплым, как их дыхание в прохладном воздухе шале. Она просто лежала, слушая, как бьётся его сердце, и знала, что он слушает её.