Последний попутчик

— Правда или действие?

Лера усмехнулась, откинув голову на подголовник. Вечернее солнце било в лобовое стекло, золотило её смуглую кожу. Я покосился на неё, чувствуя, как в салоне снова становится тесно от старого, знакомого жара. Трасса гудела под колёсами, но здесь, внутри, тишина звенела иначе.

— Действие, — сказала она тихо, не глядя на меня.

Я медленно, не торопясь, положил ладонь ей на колено. Она была в лёгком летнем платье, и ткань почти не скрывала жара тела. Лера вздрогнула, но не отодвинулась.

— Сними трусики.

Она прикусила губу, глядя на дорогу. Потом, не говоря ни слова, приподняла бёдра и стянула кружево под платьем. Бросила мне на колени. Я сжал ткань в кулаке, чувствуя, как пересохло во рту.

— Твоя очередь, — выдохнула она. — Правда или действие?

— Правда.

— Ты скучал по тому, как я пахну?

Вопрос ударил под дых. Я сглотнул, чувствуя, как член упирается в ширинку джинсов.

— Да. Каждый чёртов день.

Она медленно, очень медленно развела колени. Платье задралось чуть выше. В салоне пахло нагретой кожей, её духами — и чем-то ещё, кисловато-сладким, будоражащим.

— Останови.

— Здесь? — хрипло спросил я.

— Здесь. Сейчас.

Я съехал на обочину. Двигатель затих, и тишина стала абсолютной. Только наше дыхание, только шорох ткани, когда она перелезла через рычаг передач ко мне на колени. Сиденье скрипнуло. Лера оседлала меня, платье задралось до пояса, и я почувствовал её жар сквозь джинсы.

— Ты тоже скучал, — прошептала она, проведя ладонью по моей груди. — Я чувствую.

Она расстегнула мои джинсы, и я приподнял бёдра, помогая стянуть их. Член выскользнул, твёрдый, влажный от смазки. Она взяла его в ладонь, сжала, провела большим пальцем по головке. Я зашипел, впиваясь пальцами в её бёдра.

— Лера…

— Тсс.

Она приподнялась, направляя меня. Я чувствовал, как её влагалище раскрывается, как горячо, как тесно. Она опускалась медленно, дюйм за дюймом, и я видел, как расширяются её зрачки, как приоткрываются губы.

— Боже… — выдохнула она, когда я вошёл в неё полностью.

На мгновение мы замерли. Я чувствовал, как она пульсирует вокруг меня, как сжимается, привыкая. Потом она начала двигаться. Медленно, покачивая бёдрами, и каждый толчок отдавался в низ живота. Её платье сбилось на талии, грудь колыхалась под тонкой тканью.

— Быстрее, — попросил я, сжимая её ягодицы.

Она засмеялась — тихо, хрипловато — и ускорилась. В салоне стало жарко, душно. Запотели стёкла. Слышалось только влажное хлюпанье и её прерывистое дыхание.

— Поцелуй меня, — потребовала она, наклоняясь.

Я впился в её губы, кусая, чувствуя вкус вишнёвой помады и пота. Она застонала мне в рот, двигаясь быстрее, сильнее. Я скользнул рукой между нами, нашёл её клитор — твёрдый, скользкий — и надавил большим пальцем.

— Да! — выкрикнула она, откинув голову.

Её бёдра дрожали. Она сжималась вокруг меня ритмично, сильно, и я чувствовал, как приближается разрядка. Я толкнулся в неё глубже, приподнимая, вгоняя член до самого основания.

— Кончи в меня, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Давай.

Я застонал, выгибаясь, и горячая волна накрыла нас обоих. Я чувствовал, как она кончает вместе со мной, как её тело сотрясает крупная дрожь. Мы замерли, тяжело дыша, мокрые, липкие.

Лера уткнулась лбом в моё плечо. Я гладил её спину, чувствуя, как медленно успокаивается её дыхание.

— Ну что, — выдохнула она, не поднимая головы. — Едем дальше?

Я усмехнулся, зарываясь носом в её волосы.

— Зависит от того, что выпадет в следующем раунде.