Битва на массажном столе

Гром грохнул так, что задребезжали стёкла в массажном кабинете, и свет моргнул, погас, а потом зажёгся тусклым аварийным режимом. Лина вздрогнула, вцепившись пальцами в скользкую простыню, а Илья выругался сквозь зубы, застыв над ней с бутылочкой масла в руке.

— Чёрт, только этого не хватало, — пробормотал он, ставя бутылку на столик. — Света нет.

— Я заметила, — Лина повернула голову, щекой касаясь прохладной ткани. В полумраке его силуэт казался особенно напряжённым, широкие плечи перерезала тень. — Это знак, что мне пора одеться?

— Ага, прямо сейчас, когда я только разогрел масло? — усмехнулся он, и в голосе проскользнула та самая хрипотца, от которой у неё мурашки бежали по спине даже после пяти лет брака. — Ну уж нет. Я с тобой неделю не разговаривал, между прочим. Не для того я сюда тащился, чтобы гроза мне всё испортила.

— Ты со мной не разговаривал, потому что я назвала твой ремонт в ванной «позором человечества», — напомнила она, но голос уже дрогнул, когда его пальцы легли ей на поясницу — горячие, скользкие от масла.

— А ты права была, — выдохнул он, наклоняясь, и его дыхание обожгло ей кожу между лопаток. — Ванна реально уродская получилась. Но я всё равно на тебя злился.

Она фыркнула, но фырканье превратилось в прерывистый вздох, когда он начал водить ладонями по её спине, медленно, почти лениво, разминая мышцы. Кабинет был маленьким, пахло эвкалиптом и нагретой кожей, а за окном ливень рушился на асфальт сплошной стеной.

— И что теперь? — спросила она шёпотом, чувствуя, как его большие пальцы вжимаются в ямки у позвоночника.

— Теперь? — он перегнулся через неё, и его грудь прижалась к её спине, влажная от масла рука скользнула по её ребрам, забираясь под край простыни. — Теперь я хочу тебя трахнуть, Лина. Прямо здесь. Пока весь город тонет.

Она резко втянула воздух, раздвинув ноги чуть шире, и простыня сбилась под животом, обнажая ягодицы. Он не стал ждать ответа — просто откинул ткань в сторону, и его ладонь легла ей на задницу, сжала, разминая, и горячее масло потекло по внутренней стороне бедра.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула она, но бёдра сами приподнялись навстречу, и по спине побежала дрожь.

— Ага, — согласился он, и его пальцы скользнули между её ног, с влажным звуком размазывая масло по клитору. — Сошёл. Ты на меня неделю не смотрела, я думал, что лопну.

Лина закусила губу, когда он вошёл в неё пальцем — сразу двумя, без предупреждения, и внутри всё сжалось, горячо и тесно. Она выгнулась, упёршись локтями в стол, и он выдохнул ей в затылок:

— Боже, какая ты узкая... Давно не было?

— Не твоё дело, — прошептала она, но голос сорвался, когда он добавил третий палец, растягивая её, и второй рукой сжал её грудь, накрыв сосок ладонью.

— Моё, — рыкнул он. — Ты моя жена. Даже когда ты меня ненавидишь.

Она хотела ответить что-то колкое, но он убрал пальцы, и в следующий миг она почувствовала, как головка его члена упирается ей во влажные складки — твёрдая, горячая, скользкая от масла и её собственной смазки.

— Смотри на меня, — приказал он, и она повернула голову, встречаясь с ним взглядом в тусклом оранжевом свете аварийки. — Я тебя люблю, дуру.

И вошёл.

Она застонала в голос — низко, хрипло, вцепляясь пальцами в край стола. Он заполнил её целиком, медленно, дюйм за дюймом, давая привыкнуть к ширине, и Лина чувствовала, как дрожат мышцы у него на животе, прижатые к её ягодицам.

— Да... — выдохнула она. — Ну же...

Он начал двигаться — глубоко, размеренно, и каждый толчок отдавался внизу живота горячей волной. Масло хлюпало, смешиваясь с её влагой, и по ногам текли тёплые дорожки. Илья наклонился, вжимая её в стол, и зашептал на ухо, почти не разжимая губ:

— Я представлял это каждую ночь, когда ты спала на диване. Как трахаю тебя — жёстко, долго, пока ты не начнёшь умолять.

— Я не умоляю, — выдохнула она, но голос дрожал, и она подалась назад, насаживаясь глубже, принимая его целиком.

— Уже умоляешь, — усмехнулся он, замедляясь почти до полной остановки, и внутри у неё всё сжалось от нетерпения. — Скажи, что я лучший.

— Ты козёл, — прошептала она.

— Скажи.

Она зарычала, дёрнув бёдрами, но он прижал её к столу ладонью, не давая шевелиться, и член пульсировал внутри, дразня, почти выскальзывая.

— Лучший! — выкрикнула она, не выдержав. — Ты лучший, чёрт бы тебя побрал, трахай меня уже!

Он засмеялся — низко, довольно — и врезался в неё, быстро, жёстко, так что стол заскрипел и сдвинулся на несколько сантиметров по полу. Лина вскрикнула, пальцы заскользили по гладкой поверхности, и оргазм накатил внезапно, горячей судорогой, сжавшей всё внутри. Она кончила с хриплым стоном, вцепившись зубами в собственную руку, а Илья дёрнулся следом, выгнувшись, и горячая сперма залила её изнутри, толчками, долго и густо.

Он рухнул на неё сверху, тяжёлый, потный, и они лежали, сцепившись, слушая, как за окном стихает ливень. Где-то вдалеке заурчал гром, уже почти безобидный.

— Я всё равно переделаю ванну, — пробормотал он ей в плечо.

— Только позови нормального плиточника, — ответила она, не разжимая глаз.

Он хмыкнул, поцеловал её в лопатку, и Лина почувствовала, как у неё губы расползаются в улыбку.