Смена фокуса

В пустом офисном лофте пахло краской и вечерней пылью. Закатное солнце било сквозь стеклянную стену, выжигая контуры на бетонном полу. Алиса отложила кисть, разминая затекшую шею. Артём, её натурщик на сегодня, стоял у окна, рассеянно вертя в пальцах карандаш, и свет обливал его плечи, делая кожу почти прозрачной.

— Замри, — выдохнула она, не думая. Просто жест. Шаг к нему.

Он обернулся резко, и они столкнулись взглядами. В серых глазах мелькнуло что-то тёмное, текучее. Алиса дотронулась до его запястья, проверяя, не набросала ли там теней, и пальцы сами собой скользнули выше, по внутренней стороне руки. Кожа была горячей, пульс бился под подушечками, и в ту же секунду воздух между ними будто загустел.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо. Не вопрос. Констатация.

— Ты мешаешь мне работать, — выдохнула она в ответ, чувствуя, как от его близости по спине бежит электрическая дрожь.

— Я — твоя работа. — Он шагнул ближе, сокращая расстояние до ладони. — Смени фокус.

Алиса засмеялась, нервно и звонко, но руку не убрала. Вместо этого провела большим пальцем по его ключице, чувствуя, как под кожей перекатывается мышца. Артём перехватил её запястье, развернул ладонью вверх и прижался губами к самому центру, к точке, где бился пульс. Язык скользнул по линии жизни, влажно и горячо.

— У тебя совесть есть? — прошептала она, уже не помня, зачем спросила. — Натурщик соблазняет художницу...

— А ты не рисуй, — раздалось в ответ, и его зубы сомкнулись на её пальце, совсем легко, щекотно и остро. — Чувствуй.

Он потянул её за руку, и Алиса подалась вперёд, врезаясь грудью в его грудь. Вторая его рука уже лежала у неё на талии, пальцы скользнули под край футболки, оглаживая кожу. Она выдохнула ему в шею, втягивая запах — краска, озон, какой-то дикий, пряный аромат, от которого кружилась голова.

— С ума сойти, — пробормотала она, расстёгивая пуговицу на его джинсах. Пальцы дрожали, путались, и он усмехнулся, перехватывая инициативу.

Металл ширинки звякнул, и его член выскользнул наружу — твёрдый, горячий, с влажной каплей на головке. Алиса сглотнула, глядя на него. Вместо того чтобы опуститься на колени, она вдруг толкнула его спиной к мольберту. Деревянная рама жалобно скрипнула.

— Ты слишком высокомерен, — выдохнула она, проводя ладонью по всей длине, от корня до самой головки, медленно, изучающе. — Думаешь, всё так просто?

Он зарычал — негромко, гортанно, и в этом звуке было что-то звериное, что заставило её сжать пальцы сильнее. Кожа члена была бархатной, налитой жаром, и под её рукой он дёрнулся, наливаясь ещё туже.

— Алиса, — выдохнул он, запрокидывая голову. Кадык дёрнулся. — Не дразни.

— А что ты сделаешь? — Она провела большим пальцем по уздечке, чувствуя, как он вздрагивает. — Превратишься? Укусишь?

Вместо ответа он рванул её футболку вверх. Ткань задралась, обнажив живот и грудь. Алиса ахнула, когда его ладонь накрыла её сосок сквозь кружево лифчика, сжала, и по телу прокатилась волна жара. Она выгнулась, вжимаясь в его руку, и сама потянулась к ремню на своих джинсах.

— Помоги, — шепнула она хрипло.

Он справился за секунду. Джинсы и трусы упали к её щиколоткам, оставляя её голой до пояса. Вечерний воздух холодил кожу, но его ладони, скользящие по бёдрам, по ягодицам, по животу, жгли огнём. Алиса отступила на шаг, подталкивая его к широкому подоконнику. За стеклом горели огни города, но ей было плевать, кто их видит.

— Садись, — приказала она, и он послушался, усаживаясь на холодный камень, разведя колени.

Она шагнула между его ног, чувствуя, как его член упирается ей в живот. Медленно, глядя ему в глаза, она опустилась на него, направляя рукой. Головка скользнула по влажным складкам, и Алиса закусила губу, когда он вошёл внутрь — на дюйм, на два, сдавливая её изнутри.

— Чёрт, — выдохнула она, замирая, привыкая к наполненности.

— Давай, — его голос сел до хриплого шёпота. Руки легли ей на бёдра, сжимая, направляя. — Вся.

Она опустилась резко, до упора, и мир раскололся на тёмные искры. Внутри было тесно, горячо, влажно. Он наполнял её целиком, касаясь самых глубоких точек, и Алиса застонала, вцепляясь ногтями ему в плечи. Он двинулся снизу вверх, встречая её, и ритм задался сам собой — глубокий, рваный, сбивающий дыхание.

— Ты... как дикая, — выдохнул он ей в висок, покусывая мочку уха. — Вся горишь.

— Это ты виноват, — простонала она в ответ, ускоряясь. — Ты пахнешь... как лес после грозы.

Он засмеялся, но смех оборвался стоном, когда она сжала его внутренними мышцами. Алиса чувствовала, как член пульсирует внутри неё, как нарастает напряжение внизу живота, как влага стекает по бёдрам. Она скакала на нём, забыв, где они, кто они, забыв про краски и холсты, оставляя только это — ритм, жар, трение.

— Ближе, — попросила она, обхватывая его шею руками, прижимаясь грудью к его груди. — Ещё.

Он подался вперёд, и новый угол проникновения заставил её вскрикнуть. Толчки стали глубже, жёстче, и она чувствовала, как оргазм подкатывает, горячей волной заливая низ живота. Алиса закусила его плечо, чтобы не закричать, и он дёрнулся, застонав сквозь зубы.

— Кончай, — прохрипел он, вбиваясь в неё раз за разом. — Давай, Алиса, я чувствую...

Она разжала зубы и закричала — коротко, сдавленно, когда спазм скрутил её изнутри. Волны схваток сжимали его член, и он, выгнувшись, излился в неё горячими толчками, тяжело дыша ей в макушку.

Несколько секунд они сидели неподвижно, сцепленные, мокрые, ловя ртом воздух. Потом Алиса откинула голову и посмотрела на него.

— Слушай, — сказала она, пытаясь отдышаться. — А ты в следующий раз сможешь позировать без штанов? Сразу, а? Сэкономим кучу времени.

Он расхохотался, и смех разнёсся по пустому офису. Его руки гладили её спину, успокаивая дрожь.

— Договорились. Но тогда холсты придётся мыть.