Отражение в зеркале

Я смотрела на него через ряд тренажёров, делая вид, что поправляю лямку спортивного топа. Три месяца мы не разговаривали нормально, три месяца дулись друг на друга из-за какой-то дурацкой командировки, а теперь стояли здесь, в пустом зале, и я чувствовала его взгляд на своих голых плечах так остро, будто он касался меня пальцами.

— Ты отлично выглядишь, Лена, — его голос прозвучал глухо, почти хрипло. Артём стоял у штанги, но руки его не касались снаряда. Он смотрел на меня, и в полумраке зала его глаза блестели, как у голодного зверя.

— Мы договорились, что это просто тренировка, — ответила я, но голос мой дрогнул. Я провела ладонью по влажной коже шеи, и он проследил за этим движением. — И что мы разводимся.

— Разводимся, — эхом повторил он. — Но это не мешает мне смотреть, как ты выгибаешься над этим грифом. Ты же знаешь, что делаешь, да?

Я не ответила. Вместо этого я медленно, очень медленно, расстегнула молнию на спортивной куртке, надетой поверх топа. Ткань скользнула по плечам, обнажая загорелую кожу. В зале пахло резиной от ковриков, потом и чем-то ещё — чем-то электрическим, как перед грозой.

— Подойди сюда, — сказал он, и это был не вопрос.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Между нами было метров пять, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Он не двигался, только смотрел, и я видела, как под его тонкими спортивными штанами растёт член, натягивая ткань. Это зрелище ударило мне в низ живота горячей волной.

— Мы же договорились… — начала я, но он перебил меня, шагнув навстречу.

— Договорились, что это ничего не значит, — он взял меня за подбородок, заставляя поднять голову. — Так давай сделаем это «ничего» прямо здесь. Пока нас не выгнали.

Его рот накрыл мой — жёстко, требовательно, и я забыла, как дышать. Три месяца голода, три месяца злости и тоски выплеснулись в этом поцелуе. Его руки скользнули по моей спине, впиваясь в ягодицы, притягивая меня к себе так, что я почувствовала его возбуждение через тонкую ткань своих леггинсов.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула я, когда он оторвался от моих губ, но руки мои уже расстёгивали его ремень.

— Ага, — он усмехнулся, и эта знакомая мальчишеская усмешка разбила остатки моей злости вдребезги. — Схожу. По тебе.

Он развернул меня, прижимая грудью к холодному зеркалу, тянущемуся вдоль стены. Я увидела в отражении нас обоих: мои растрёпанные волосы, его жадные руки, стягивающие с меня топ. Ткань зацепилась за грудь, и он нетерпеливо потянул её вниз, обнажая мои соски — они уже затвердели от воздуха и возбуждения.

— Смотри на нас, — прошептал он мне в ухо, и я почувствовала его горячее дыхание на шее. Его ладони легли на мою грудь, сжимая и поглаживая, пальцы кружили по соскам, пока я не застонала, упираясь лбом в прохладное стекло. — Смотри, как я тебя хочу.

Я видела в зеркале его руки, блуждающие по моему телу, видела, как он стягивает мои леггинсы вместе с трусиками вниз, открывая влажную кожу. Я была так мокра, что даже воздух казался прохладным на горячей плоти.

— Артём… — простонала я, когда его пальцы скользнули между моих ног, раздвигая складки.

— Что, Лен? — он дразнил меня, водя пальцем вокруг клитора, не касаясь его напрямую. — Что ты хочешь?

— Тебя, — я выгнулась, ловя его палец. — Внутри.

Он усмехнулся и, отстранившись, я услышала, как шуршит фольга. Через мгновение его руки легли мне на бёдра, и я почувствовала у входа головку его члена — горячую, скользкую от смазки. Он не торопился, водя ею по моим мокрым губам, дразня, заставляя меня толкаться назад.

— Ну же, — выдохнула я, и в голосе моём была мольба.

Он вошёл — медленно, дюйм за дюймом, и я закусила губу, чувствуя, как он заполняет меня. Три месяца без него, три месяца сухого воздержания — и теперь это, в пустом спортзале, перед зеркалом, где я видела каждое движение его бёдер.

— Господи, Ленка, — выдохнул он, замирая внутри меня. — Ты такая тесная. Такая горячая.

Я застонала, когда он начал двигаться — медленно, глубоко, задевая что-то внутри, от чего ноги подкашивались. Он держал меня за бёдра, задавая ритм, и я смотрела в зеркало, видела, как его член скользит в меня, как моя спина выгибается дугой, как его лицо искажается от удовольствия.

— Быстрее, — попросила я, и он ускорился, ударяя глубже, сильнее.

Звуки наполнили зал: влажные шлепки его бёдер о мои ягодицы, мои прерывистые стоны, его тяжёлое дыхание. Я чувствовала, как нарастает внутри меня горячая волна, как мышцы сжимаются вокруг него, и он застонал, чувствуя это.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — прорычал он, и одна его рука скользнула мне между ног, пальцы нашли клитор. — Кончи для меня, Лен.

Два пальца, круговые движения, и его член, вбивающийся в меня — я разлетелась на куски, закричав, сжимая его изнутри спазмами оргазма. Я видела в зеркале, как моё тело дрожит, как он продолжает двигаться, гоняясь за своим удовольствием.

— Ах, чёрт, — выдохнул он, и я почувствовала, как он подаётся вперёд, замирая, изливаясь в меня горячей струёй.

Мы стояли, тяжело дыша, прижатые друг к другу к зеркалу. Его лоб уткнулся мне в плечо, руки всё ещё сжимали мои бёдра.

— Это было… — начала я, и неловко рассмеялась.

— Ничего не значит? — он поднял голову, и в зеркале я увидела его улыбку. — Конечно. Тренировка. Просто тренировка.

Я фыркнула, поворачиваясь в его руках, чувствуя, как его член выскальзывает из меня, оставляя влажное тепло.

— У тебя спина в пыли от зеркала, — заметил он, проводя пальцем по моей лопатке.

— А у тебя — след от моих ногтей, — я кивнула на красные полосы у него на плечах. — Пойдём, пока нас не заперли.

Он усмехнулся и, наклонившись, поцеловал меня в уголок губ — легко, почти невесомо.

— Завтра в семь? — спросил он, помогая мне натянуть топ.

— Завтра в семь, — кивнула я, и мы оба знали, что это не про тренировку.