Разрядка на корпоративе

Офис гудел, как встревоженный улей, — звон бокалов, смех, глухие удары басов из колонок. Я стоял у барной стойки, сжимая в пальцах ледяной виски, и краем глаза следил за ней. Лена, моя жена, в этом дурацком красном платье, которое она надела назло мне, — оно обтягивало её бёдра так, что у меня пересыхало во рту. Она смеялась с каким-то парнем из отдела продаж, запрокидывая голову, открывая шею.

Три недели холода. Три недели мы спали на разных концах кровати, разговаривая только о бытовых мелочах. А сейчас она смотрела на меня через плечо, и в её глазах плясали не просто огни софитов, а что-то тёмное и знакомое. Вызов. Она медленно облизнула губы, и я понял, что это не шутка.

— Ты пялишься на мою жену, — раздался голос у уха. Это был Серёга, её коллега, добродушный толстяк. — Ревнуешь?

— Угу, — буркнул я, не отводя взгляда. — Уже иду забирать своё.

Я поставил стакан и двинулся к ней, лавируя между столиками. Музыка стала громче, воздух — плотнее. Лена видела, как я иду, и не отступала, только улыбка стала шире, азартнее.

— Привет, — сказал я, останавливаясь вплотную. Её духи — ваниль и что-то терпкое — ударили в голову. — Потанцуем?

— А ты умеешь? — она приподняла бровь.

— С тобой — научусь.

Я положил ладонь на её обнажённую спину. Кожа была горячей, бархатистой, и под моими пальцами она вздрогнула. Мы не танцевали, мы просто стояли, покачиваясь в такт, и я чувствовал, как её грудь касается моей рубашки. Её руки скользнули мне на плечи, пальцы впились в ткань.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал я ей в ухо, почти касаясь губами мочки.

— Ты сам виноват, — выдохнула она. — Три недели. Я думала, ты больше не хочешь.

— Хочу. Так хочу, что готов трахнуть тебя прямо здесь, на этом столе.

Лена тихо засмеялась, но смех оборвался, когда я прижал её к себе, давая почувствовать, насколько я серьёзен. Она дёрнулась, но не отстранилась, а прижалась плотнее.

— Туалет в конце коридора, — сказала она срывающимся шёпотом. — Он запирается.

Мы шли, не касаясь друг друга, но воздух между нами искрил. Я толкнул дверь, пропуская её внутрь, и щёлкнул замком. Кафель был холодным, свет — резким, но мне было плевать. Я развернул её к себе, вжал в стену и впился в её губы. Это был не поцелуй — это было голодное, злое нападение. Лена отвечала так же, кусая мою нижнюю губу, царапая спину.

— Ненавижу тебя, — выдохнула она мне в рот.

— Знаю, — я рванул бретельку платья с её плеча. — Сейчас ты будешь меня любить.

Она застонала, когда я сжал её грудь, проведя большим пальцем по затвердевшему соску. Ткань платья скользнула вниз, обнажая её тело. Я опустился на колени, вдыхая её запах, и провёл языком по животу, ниже, к кружеву трусиков, уже влажных от желания.

— Не смей... — начала она, но я уже стянул их вниз.

Я целовал её бедро, покусывал, чувствуя, как она дрожит. Потом накрыл ртом её клитор, и она вцепилась мне в волосы, выгнувшись.

— Да... вот так... — простонала она, раздвигая ноги шире.

Я лизал её, медленно, дразняще, пока она не начала толкаться мне навстречу, умоляя. Её пальцы сжимали мои волосы, дыхание стало рваным. Я ввёл в неё два пальца, чувствуя, как туго и жарко внутри, и она закричала, кончая мне в рот, сотрясаясь всем телом.

Я встал, расстёгивая брюки. Член ныл, готовый взорваться. Я развернул её лицом к стене, приподнял её задницу.

— Сейчас, — прошептал я, проводя головкой по её влажным складкам.

— Давай же, — она обернулась, и в её глазах горело нетерпение. — Трахни меня.

Я вошёл одним толчком, глубоко, до самого конца. Лена застонала, уткнувшись лбом в кафель. Я замер на секунду, чувствуя, как она сжимает меня изнутри, а потом начал двигаться — медленно, выходя почти полностью и снова входя, наслаждаясь каждым миллиметром.

— Быстрее, — потребовала она.

Я ускорился, хлопая ладонями по её ягодицам. Звук шлепков смешивался с её стонами и моим хриплым дыханием. Я наклонился, прижимаясь грудью к её спине, и прошептал:

— Ты моя. Всегда была моей.

— Твоя, — выдохнула она. — Только твоя.

Я снова выпрямился, взял её за бёдра и задал жёсткий, рваный ритм. Лена вскрикивала с каждым толчком, и я чувствовал, как приближается разрядка, как огонь поднимается от основания позвоночника.

— Я кончаю, — предупредил я.

— Внутрь, — она сжала меня ещё сильнее. — Хочу почувствовать.

Это стало последней каплей. Я взорвался, изливаясь в неё глубокими, мощными спазмами, и она застонала, кончая вместе со мной, сжимая меня так, что у меня потемнело в глазах.

Мы стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Холодный кафель, резкий свет, запах секса и пота. Лена медленно выпрямилась, поправила платье, и я увидел, как она улыбается в зеркале.

— Ну что, — сказала она, поправляя волосы. — Пошли обратно, пока нас не хватились.

Утром я проснулся от запаха кофе. Лена сидела на кухне в моей рубашке, с чашкой в руках, и смотрела на меня поверх ободка. В её глазах всё ещё плясали те самые огни.

— Доброе утро, — сказала она, и в её голосе слышался смех.

— Доброе, — я подошёл, забрал у неё чашку, поставил на стол и поцеловал в шею. — Знаешь, а корпоратив у вас — неплохая традиция.

Она тихо засмеялась и притянула меня к себе.