Партия в поддавки

— Вы всегда так смотрите на начальство, или это только в моём случае? — её голос прозвучал низко и чуть хрипло, перекрывая треск поленьев в камине.

Я обернулся. Вера стояла в дверях террасы, и свет от свечей скользил по её обнажённым плечам. Шёлковый халат цвета тёмного вина был завязан наспех, и между полами виднелась полоска загорелой кожи.

— Выглядит как вызов, — сказал я, делая глоток каберне. — Принимаю.

Она рассмеялась и шагнула ближе. Я чувствовал её запах — тёплый, с нотками ванили и чего-то ещё, от чего внутри всё сжималось. Мы остались одни в этом доме. Друзья, пригласившие нас на дачу, уехали ещё до заката — у них якобы случился семейный форс-мажор. Подозрительно удобный поворот.

— Знаешь, за что я тебя взяла на работу? — Она остановилась в полуметре, и я видел, как поднимается и опускается её грудь. — Не за резюме.

— За что?

— За то, как ты смотришь. Как будто раздеваешь глазами. — Вера усмехнулась и провела пальцем по ободку бокала. — Я таких за версту чую.

Я молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Халат соскользнул с её плеча — случайно или нет, я не знал. Но когда она подалась вперёд, чтобы поставить бокал на стол, я поймал её за запястье.

— Тогда почему я до сих пор не в вашем кабинете? — прошептал я, касаясь губами её виска.

— Потому что в кабинете стеклянные стены, — выдохнула она. — А здесь… здесь я хочу, чтобы ты меня трахнул так, чтобы я забыла, как меня зовут.

Её рука скользнула мне под футболку. Пальцы — прохладные, уверенные — пробежали по животу, задевая каждый мускул. Я притянул её к себе, и шёлк халата распахнулся, открывая грудь — полную, с тёмными сосками, уже затвердевшими от воздуха или желания.

— Вера… — Я провёл языком по её шее, чувствуя, как она дрожит. — Ты же знаешь, что это всё меняет?

— Знаю. — Она расстегнула пуговицу на моих джинсах. — Поэтому и хочу.

Я подхватил её на руки. Она оказалась лёгкой, почти невесомой, и пахла так одуряюще, что в голове шумело. Кровать в гостевой комнате была застелена свежим бельём — пахло лавандой. Я опустил её на простыни и накрыл собой.

— Медленно, — прошептала она, обхватывая ногами мои бёдра. — Я хочу почувствовать каждое движение.

Я вошёл в неё медленно. Она была горячей и уже влажной — вино и разговоры сделали своё дело. Вера выгнулась, запрокидывая голову, и я видел, как бьётся жилка у неё на шее.

— Да… — выдохнула она. — Вот так. Не останавливайся.

Я двигался в ней медленно, глубоко, чувствуя каждое сокращение её мышц. Она вцепилась пальцами в мои плечи, оставляя следы.

— Ты такой… твёрдый, — прошептала она мне в ухо. — Я думала об этом с первого дня. О том, как ты войдёшь в меня.

Её слова подхлестнули. Я ускорился, и она застонала громче, прикусывая губу.

— Тише, — усмехнулся я. — Соседи.

— Пусть слушают, — выдохнула она и сжалась вокруг меня так, что я чуть не кончил сразу.

Я перевернул её на живот, приподнимая бёдра. Она ахнула, когда я вошёл в неё сзади, глубже, чем раньше.

— Боже… — выдохнула она, уткнувшись лицом в подушку. — Вот так. Ещё.

Я гладил её спину, целовал позвонки, чувствуя, как она тает под моими руками. Её стоны становились всё громче, дыхание — рваным. Я чувствовал, как её тело напрягается, как она сжимается вокруг меня всё сильнее.

— Я кончаю, — выдохнула она. — Не останавливайся. Пожалуйста.

Я ускорился, и она закричала, выгибаясь. Её оргазм захлестнул нас обоих — я почувствовал, как она пульсирует вокруг меня, и позволил себе отпустить.

Мы лежали, тяжело дыша, переплетённые телами. Её волосы разметались по подушке, и я убрал прядь с её лица.

— Утром я буду жалеть об этом, — сказала она, прикрывая глаза.

— Утром я сварю тебе кофе, — ответил я. — И мы решим, что делаем дальше.

Она улыбнулась и прижалась ко мне, пряча лицо у меня на груди.

Утром я проснулся от запаха кофе. Вера стояла у окна в моей футболке, держа две кружки. Она обернулась, и в её глазах не было ни капли сожаления.

— Ты обещал кофе, — сказала она. — Но я решила, что сама справлюсь.

Я взял кружку, и наши пальцы встретились. Она не отдернула руку.

— На работе об этом ни слова, — сказала она, но глаза её смеялись. — Или ты хочешь, чтобы я уволила тебя за совращение начальницы?

— Это ты меня совратила, — возразил я.

— Докажи.

Я поставил кружку и потянулся к ней. Она не отстранилась.