Тренажёрный зал после заката

Я поднимаю штангу, и зеркало ловит мой взгляд. Я знаю, что он здесь. Чувствую его взгляд на своих плечах, на спине, на том, как обтягивают мои лосины ягодицы. Он не знает, что я всё слышала вчера, когда он разговаривал по телефону в раздевалке. Как он сказал своему другу: «Эта официантка из „Гранда“ — я бы её трахнул прямо на стойке, среди бокалов и салфеток». Я тогда замерла с подносом в руках, и жар пробежал от шеи до самых коленей.

— Алина, поможешь с жимом? — его голос низкий, с хрипотцой, будто он сам только что пробежал стометровку.

Я опускаю штангу на стойку. Снимаю наушники. Наши глаза встречаются в зеркале. Он улыбается, и я знаю, что он видит, как под моей майкой набухли соски. Два часа до закрытия. В зале только мы, охранник дремлет за стойкой, и старый кондиционер гудит, как рассерженный кот.

— Конечно, Денис. — Я подхожу ближе. От него пахнет потом и дорогим парфюмом, смесь резкая, но до боли возбуждающая. — Только смотри, не вырони гриф.

Он ложится на скамью, и я нависаю над ним, поправляя хват. Его руки горячие, и когда он выжимает штангу, я вижу, как напрягаются вены на предплечьях. Мой живот касается его колена, и я чувствую, что он уже возбуждён. Он не скрывает.

— А ты знаешь, — говорит он, не отрывая взгляда от моих губ, — я вчера говорил про одну девушку.

— Да? — Я делаю вид, что поправляю вес на грифе. Сердце колотится. — И что ты про неё говорил?

— Что она дразнит меня каждую пятницу. Что подаёт мне кофе и улыбается так, будто знает, о чём я думаю. — Он выжимает штангу, и я слышу его дыхание. — И что я хочу её прямо здесь, на этом полу.

Мои пальцы сжимаются на грифе. Я смотрю на него сверху вниз. Между нами воздух густой, как патока.

— А если она это слышала? — шепчу я.

Он ставит штангу на стойку. Встаёт. Теперь мы стоим лицом к лицу, и его рот так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Его ладонь ложится на мою талию, скользит ниже, к пояснице.

— Тогда я бы сказал ей, — его голос стал ниже, — что я думаю о ней каждую ночь. Что я хочу развернуть её, упереть руками в эту скамью и трахать сзади, пока она не закричит.

Мои ноги подкашиваются. Я делаю шаг назад, к шведской стенке, и он следует за мной. Его руки уже на моих бёдрах, он тянет меня за пояс лосин. Я слышу, как трещит ткань.

— Здесь есть камеры, — выдыхаю я.

Он усмехается. Кладёт ладонь на мою шею, чуть сжимает, заставляя запрокинуть голову.

— Тогда мы будем тихо. — Его рот у моего уха. — Или ты хочешь, чтобы нас увидели?

Я кусаю губу. Мои руки сами тянут его футболку вверх. Он помогает, стягивает её, и я вижу его грудь — гладкую, загорелую, с дорожкой волос, уходящей вниз. Я провожу пальцами по этой дорожке, и он вздрагивает.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул, — говорю я прямо. — Здесь. Сейчас.

Он не заставляет ждать. Он разворачивает меня лицом к шведской стенке, прижимает грудью к прохладным перекладинам. Его ладони на моих ягодицах, он сжимает их, тянет вниз, заставляя прогнуться. Я слышу, как расстёгивается его ремень. Звук пряжки о металл — громкий, резкий, и от этого мурашки бегут по коже.

— Ты мокрая? — шепчет он, просовывая руку под резинку моих лосин.

Я чувствую его пальцы — скользят по моему клитору, дразнят, не давая того, что я хочу. Я стону, прижимаясь лбом к прохладной стенке.

— Да, — выдыхаю я. — Трахни меня.

Он спускает мои лосины вместе с трусиками до колен. Я чувствую его член — твёрдый, горячий, скользящий между моих ягодиц. Он дразнит, проводит головкой по моей щели, и я выгибаюсь, пытаясь насадиться сама.

— Не спеши, — его голос хриплый. — Я хочу растянуть это удовольствие.

Он входит медленно. Дюйм за дюймом, пока я не чувствую, что заполнена до отказа. Я закусываю губу, чтобы не закричать. Его ладони на моих бёдрах, он сжимает их, начиная двигаться.

Сначала медленно, глубоко. Я чувствую, как он наполняет меня, как его яйца хлопают о мои бёдра. Звук влажный, неприличный, и я краснею, потому что в пустом зале он кажется оглушительным.

— Тише, — шепчет он, наклоняясь ко мне. Его рот у моего уха. — Ты так туго сжимаешь меня. Тебе нравится?

— Да, — стону я. — Ещё.

Он ускоряется. Его руки на моей груди — сжимают, тянут соски через майку. Я чувствую, как влага стекает по моим бёдрам. Я никогда не была такой мокрой.

— Скажи, что ты хочешь, — требует он, замедляясь. — Скажи, и я дам тебе.

— Я хочу... — я задыхаюсь. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. Глубоко.

Он рычит. Его хватка на моих бёдрах становится жёстче, и он начинает двигаться быстрее, жёстче. Я чувствую, как нарастает волна — от низа живота, растекаясь по всему телу. Мои пальцы скользят по металлу стенки, я ищу опору.

— Денис... — мой голос ломается. — Я сейчас...

— Кончи, — выдыхает он. — Кончи на мой член.

Я взрываюсь. Волна накрывает меня с головой, я сжимаю его так сильно, что он стонет. Мои колени дрожат, и я чувствую, как он кончает следом — горячо, глубоко, наполняя меня до краёв.

Мы стоим так несколько секунд. Я слышу его дыхание у своего уха, чувствую, как его сердце колотится о мою спину. Он медленно выходит, и я чувствую, как его семя стекает по моему бедру.

Он поворачивает меня к себе. Его руки на моём лице, он целует меня — глубоко, жадно, как будто мы не просто трахались у шведской стенки, а занимались этим всю жизнь.

— Ты знаешь, — говорит он, улыбаясь, — я приду завтра за кофе.

— А я, — отвечаю я, поправляя лосины, — буду знать, что ты думаешь не только о кофе.

Мы смеёмся. Я застёгиваю лифчик, а он натягивает футболку. В зале по-прежнему пусто, кондиционер гудит, и только влажный след на шведской стенке напоминает о том, что мы здесь делали.

Когда охранник просыпается и спрашивает, не закрыть ли зал, Денис смотрит на меня и подмигивает.

— Нет, — говорит он. — Давайте ещё полчасика. Мне нужно доработать технику.

Я прячу улыбку, иду к стойке с гантелями и чувствую, как его взгляд скользит по моей спине. Я знаю, что это только начало. И я знаю, что он тоже это знает.