Сестра милосердия

Кабинет пропах спиртом, хлоркой и ещё чем-то тёплым — её духами, наверное, или просто кожей, разгорячённой после смены. Я лежал лицом вниз на кушетке, вдыхал этот запах и сжимал кулаки, чтобы не выдать, как сильно стучит сердце. Она вошла бесшумно, но я почувствовал — воздух стал другим, плотнее.

— Ну что, Руслан, давай посмотрим твою спину, — голос у неё низкий, с хрипотцой, будто она только что проснулась, хотя на часах было два дня. Алина. Медсестра из кабинета физиотерапии, та самая, у которой руки творят что-то невероятное.

Она положила ладони на мои лопатки, и я вздрогнул. Пальцы прохладные, но от них по коже побежал жар. Она медленно, с нажимом повела вниз, вдоль позвоночника, и я выдохнул сквозь зубы.

— Напряжённый, — констатировала она. — Опять на работе зашивался?

— Ага, — выдавил я, потому что думать о работе, когда её ладони скользят по пояснице, было невозможно.

Она хмыкнула. Задрала мою футболку выше, до самой шеи, и я почувствовал, как её пальцы впиваются в трапеции, разминая каменные узлы. Я застонал — слишком громко, слишком откровенно. Она замерла на секунду, потом продолжила, но движения стали другими. Медленнее. И глубже.

— Слушай, — сказала она вдруг, — а я ведь тебя узнала.

— В смысле?

— Ну, узнать-то легко. Ты вчера в ординаторской у Глеба Сергеевича был. Дверь не закрыл. А я мимо проходила.

Я похолодел. Вчера я заходил к своему другу, хирургу, и мы обсуждали... блядь. Мы обсуждали её. Я рассказывал, какая она сексуальная, как мне хочется прижать её к стене кабинета и трахать, пока она не забудет своё чёртово расписание процедур. Я был уверен, что нас никто не слышит.

— Алина, я... — начал было я, но она перебила.

— Замолчи, — сказала она спокойно, и от этого спокойствия у меня встал член мгновенно, до боли. Она сжала пальцы на моих ягодицах, через тонкую ткань штанов. — Ты говорил, что хочешь меня. Говорил, как именно. Я всё слышала. Каждое слово.

Я перевернулся на спину. Она стояла надо мной, и в свете лампы я видел, как блестят её глаза. Она смотрела на выпуклость в моих штанах и не отводила взгляд.

— И что ты сделаешь? — спросил я, чувствуя, как пересохло во рту.

Алина улыбнулась. Медленно, будто кошка, стянула с себя белый халат. Под ним оказалось обычное синее платье, но оно сидело на ней так, что у меня перехватило дыхание. Она села на край кушетки, и я почувствовал тепло её бедра через одежду.

— Я сделаю то, что ты описывал, — прошептала она, наклоняясь ко мне. Её дыхание коснулось моих губ. — Но сначала я хочу, чтобы ты понял: это я тебя трахаю. Не ты меня. Понял?

Я кивнул, не в силах говорить. Она расстегнула мои штаны, и я приподнял бёдра, помогая ей стянуть их вместе с бельём. Член встал сразу, налился кровью, и она усмехнулась, обхватив его пальцами. Прохлада её ладони обожгла, и я зашипел.

— Какой послушный пациент, — мурлыкнула она, проводя большим пальцем по головке, собирая капельку смазки. — Готов на всё, да?

— На всё, — выдохнул я.

Она наклонилась и взяла его в рот. Сразу, глубоко, без раскачки. Я выгнулся, схватившись за край кушетки, потому что её язык — горячий, влажный, скользкий — творил что-то невообразимое. Она сосала медленно, смакуя, обводила головку языком, спускалась ниже, почти до основания, и я чувствовал, как её горло расслабляется, принимая меня. Влажные звуки заполняли кабинет, и я слышал, как она постанывает, как ей это нравится.

— Алина... — простонал я. — Алина, если ты не остановишься...

Она отпустила меня с чмоканьем, облизнула губы. На них блестела моя смазка, и вид у неё был чертовски довольный.

— Не хочу останавливаться, — сказала она, садясь на меня сверху. Стянула трусики в сторону, и я почувствовал её влажную, горячую киску у своего живота. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. Помнишь, ты говорил, что мечтаешь об этом?

Она опустилась. Медленно, дюйм за дюймом, и я чувствовал, как её стенки сжимаются вокруг меня, как она принимает меня целиком. Она выдохнула, когда я вошёл до конца, и замерла, давая нам обоим привыкнуть.

— Боже, — выдохнула она, начиная двигаться. Сначала плавно, покачивая бёдрами, и я смотрел, как она запрокидывает голову, как её грудь поднимается при каждом движении. Затем быстрее. Резче. Она стонала уже открыто, не сдерживаясь, и я схватил её за бёдра, помогая ей двигаться.

— Так... — хрипела она. — Ещё. Глубже.

Я сел, притянув её к себе, и она обхватила меня ногами. Я вошёл в неё снова, глубже, до самого дна, и она вскрикнула, впившись ногтями в мои плечи. Я трахал её снизу, задавая ритм — жёсткий, быстрый, отчаянный, — и она кусала губы, чтобы не кричать слишком громко.

— Я сейчас... — прошептала она, и я почувствовал, как её тело напрягается, как она сжимается вокруг меня. Она кончила, задрожав, прижимаясь ко мне, и я увидел, как по её лицу прошла судорога наслаждения.

Я перевернул её на живот, приподнял её бёдра, и вошёл сзади. Она застонала, уткнувшись лицом в кушетку, и я двигался в ней, глядя, как её ягодицы ходят под моими ладонями, как она подаётся мне навстречу. В кабинете пахло сексом, и я слышал только наши дыхания и влажные шлепки.

— Кончи в меня, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Я не заставил себя ждать. Волна накрыла меня, и я излился в неё, чувствуя, как она снова вздрагивает, как её мышцы пульсируют вокруг меня.

Мы лежали, тяжело дыша. Она повернула голову и посмотрела на меня. Улыбнулась.

— Так вот ты какой, Руслан, — сказала она тихо. — А я думала, ты только болтать умеешь.

Я засмеялся, уткнувшись лицом в её плечо. Она пахла потом, сексом и той самой хлоркой, и я понял, что теперь этот запах будет у меня ассоциироваться только с ней.