Правда или вызов

Массажный кабинет в спорткомплексе пах эвкалиптом и разогретой кожей. Я лежала на животе, уткнувшись лицом в прохладную простыню, и слышала, как он моет руки — вода шумела, а у меня внутри всё уже дрожало. Дима, новый физрук, разминал мне спину уже полчаса. Его ладони были горячими и уверенными, он продавливал мышцы до сладкой боли, а когда дошёл до поясницы, я невольно выгнулась.

— Расслабься, Лера, — сказал он низко, почти у самого уха. — Ты как струна.

Я повернула голову. Он нависал надо мной, рукава футболки закатаны, на предплечье выступает вена. Глаза тёмные, серьёзные. Слишком серьёзные для простого массажа.

— А если не хочу расслабляться?

Он усмехнулся, провёл ладонью по моей пояснице до самой кромки полотенца. Пальцы замерли на границе, поглаживая кожу большим пальцем.

— Тогда продолжим игру?

— Какую?

— Правда или действие. Помнишь, как мы играли на выпускном? Ты тогда выбрала правду и призналась, что влюблена в физрука.

Я замерла. Это было два года назад, я была студенткой, а он — молодым преподавателем. Между нами что-то висело в воздухе все эти месяцы, но мы оба молчали. До сегодняшнего вечера.

— Выбираю действие, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.

Он медленно стянул полотенце с моих ягодиц. Воздух ударил по коже, я вздрогнула, но не отвела взгляда. Он провёл ладонью от моей поясницы вниз, по упругой ягодице, сжимая её, и я выдохнула сквозь зубы.

— Действие такое, — сказал он, и голос его сел. — Ты не двигаешься. Что бы я ни делал. Только говоришь мне, что чувствуешь.

— А если я не сдержусь?

— Значит, накажу.

Я почувствовала, как его пальцы скользнули между моих ног, раздвигая влажные складки. Я уже была мокрая, невыносимо мокрая, и он это почувствовал. Хмыкнул одобрительно, провёл пальцем по клитору, медленно, дразняще.

— Мокрая, — сказал он. — Как будто ждала этого.

— Ждала, — выдохнула я. — Два года ждала, придурок.

Он засмеялся, наклонился, и я почувствовала его дыхание на своей шее. Губы прошлись по позвоночнику, вниз, к пояснице, а пальцы продолжали поглаживать мой клитор, не ускоряясь, сводя с ума.

— Два года, значит, — пробормотал он. — А я думал, мне одной казалось.

— Тебе не казалось. Дай мне пошевелиться, я хочу тебя трогать.

— Нельзя. Правда или действие, помнишь?

Я застонала, вцепившись пальцами в простыню. Он подцепил пальцами мой клитор, чуть сжал, помассировал, и я чуть не выгнулась от этого. Потом он ввёл палец внутрь, и я почувствовала, как он растягивает меня, медленно, глубоко.

— Какая тесная, — прошептал он. — И как я тебя не трахнул ещё тогда, в спортзале?

— Я бы дала, — ответила я, не стесняясь. — Ещё как дала.

Он ввёл второй палец, и я раздвинула ноги шире, подставляясь, не в силах сдержать стон. Он двигал пальцами внутри меня, а большим пальцем другой руки кружил по клитору, и я уже чувствовала, что кончу прямо сейчас, на его руках, вот так, лицом в массажный стол.

— Не смей, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Не кончай, пока я не разрешу.

— Слишком поздно, — выдохнула я, чужая воля уже не имела значения. — Дима, я сейчас…

Он убрал пальцы в самый последний момент, и я задохнулась от резкого обрыва. Внутри всё горело, я дрожала, прижимаясь бёдрами к столу, безуспешно пытаясь найти трение.

— Вот теперь — действие, — сказал он, переворачивая меня на спину.

Я оказалась под ним, он нависал, сжимая мои бёдра. Я видела, как его член упирается в спортивные штаны, видела, как он хочет меня, и это заводило ещё сильнее. Он стянул штаны, и я наконец увидела его — большой, твёрдый, с влажной головкой. Я облизнулась.

— Хочешь?

— Хочу, чтобы ты вошёл в меня. Сейчас.

Он наклонился, входя в меня одним движением — глубоко, до конца, на всю длину. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, потом начал двигаться. Медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова входя, раз за разом.

— Скажи, что чувствуешь, — прошептал он мне в губы.

— Полный. Я чувствую тебя полностью, — выдохнула я. — Ты такой… большой, Дима. Так хорошо.

Он ускорился, и я закинула ноги ему на поясницу, притягивая ближе. Он целовал мою шею, покусывал ключицу, а я стонала, не скрываясь, не думая ни о чём. Звуки массажного кабинета — жужжание кондиционера, шум воды из соседнего душа — смешивались с нашими вздохами.

— Ты меня с ума сводишь, — сказал он, дыша рвано. — Я не мог спать, вспоминал твои ноги. Эти чёртовы лекции, ты сидела в первом ряду…

— Ты тоже мне снился, — призналась я. — Я представляла, как ты берёшь меня прямо в спортзале, на матах…

Он зарычал, входя резче, глубже, и я почувствовала, как приближается оргазм. Он наклонился, взял мой сосок в рот, посасывая, чуть прикусывая, и это добило меня. Я кончила с криком, сжимая его внутри, волна накрыла меня всю, от пальцев ног до макушки.

Он не остановился. Он продолжал двигаться, пока я дрожала, потом ускорился, и я почувствовала, как он напрягается, как заполняет меня горячим, до последней капли. Он выдохнул моё имя, уткнувшись лбом мне в плечо, и мы оба замерли, тяжело дыша.

Потом он поднял голову, убрал волосы с моего лица, поцеловал в висок.

— Ещё раз сыграем в правду или действие? — спросил я, улыбаясь.

Он рассмеялся, прижимаясь губами к моей шее.

— Теперь твоя очередь выбирать правду.

— Ну давай.

— Ты правда влюбилась в меня ещё тогда, на выпускном?

Я погладила его по щеке.

— Правда. А ты?

— А я — действие. Все два года выбирал действие.