Шёлк и вино

Она стояла у окна, глядя на пустую улицу, и я видел, как под тонкой тканью блузки ходит её спина — ровное, глубокое дыхание. В ресторане после закрытия пахло остывшим воском, вином и её духами, и этот запах, терпкий, как тёмные розы, уже заставлял меня сглатывать. Я, новый сотрудник, должен был помочь с отчётами, но не мог оторвать взгляд от её затылка, где тёмные волосы собраны в тугой узел, а на шее блестит капелька пота.

— Егор, принесите, пожалуйста, бутылку из бара, — сказала она, не оборачиваясь. Её голос был низким, с хрипотцой, от которой у меня под тонкой рубашкой выступил пот.

Я шагнул к стойке, взял тяжёлое горлышко, и когда потянулся, чтобы поставить бутылку на стол, моя рука скользнула по её пальцам. Она вздрогнула. Резко обернулась. Её глаза — тёмные, с расширенными зрачками — оказались в нескольких сантиметрах от моих. Она не отдернула руку. Она, наоборот, медленно, очень медленно, переплела свои пальцы с моими.

— Вы всегда такой… неуклюжий? — прошептала она, не разрывая зрительного контакта.

Я почувствовал, как рубашка липнет к спине. Её взгляд скользнул вниз, к моим губам, и я услышал, как она выдохнула, будто сбрасывая с плеч весь день. Это был не вопрос. Это был сигнал.

— Только когда рядом вы, — ответил я, и мой голос сел.

Она улыбнулась — уголком губ — и, не отпуская моей руки, потянула меня за собой. Мы остановились у высокого стола, покрытого белой скатертью. Она встала так близко, что я чувствовал жар её тела, и её колени мягко коснулись моих. Она подняла мою ладонь и прижала к своей груди — прямо к тому месту, где под тонкой тканью лифчика бешено стучало сердце.

— Слышишь? — спросила она. — Я думала, я забыла, как это бывает.

Я накрыл её грудь ладонью, чувствуя под пальцами упругую тяжесть, и провёл большим пальцем по соску, который уже набух и твердел сквозь ткань. Она тихо ахнула, прикрыв глаза. Её рука легла на мои брюки, и я вздрогнул, когда она провела по набухшему члену, очерчивая его форму через ткань.

— А ты, я смотрю, тоже не забыл, — выдохнула она, и её голос стал совсем хриплым, почти неузнаваемым.

Я расстегнул пуговицы её блузки, одну за другой, медленно, целуя кожу, которая открывалась под ними. Она пахла теплом и солью, и я вдыхал этот запах, как голодный. Когда блузка упала на пол, она осталась в одном кружевном бюстгальтере, и я видел, как её грудь поднимается и опускается, как она закусила губу, глядя на меня. Я провёл пальцами по её ключице, вниз, к вырезу, и подцепил кружево. Она сама расстегнула застёжку на спине, и чашки скользнули вниз.

Её грудь была полной, тяжёлой, с тёмными сосками, которые уже затвердели. Я наклонился и взял один в рот, обводя языком, чувствуя, как она выгибается, как впивается пальцами в мои плечи. Она застонала — низко, гортанно, — и этот звук ударил мне в пах.

— Егор… — она запрокинула голову, подставляя шею под мои губы. — Я хочу тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я провёл ладонями по её бёдрам, стягивая узкую юбку. Она была в чулках — тёмных, с кружевной резинкой, — и я увидел её тонкие трусики, уже влажные от желания. Я опустился на колени, скользя губами по её животу, по кромке трусиков, и она, тихо застонав, раздвинула ноги, позволяя мне. Я убрал ткань в сторону и провёл языком по её разгорячённой плоти, по набухшему клитору, и она вцепилась мне в волосы, притягивая ближе.

— Ох… да… — выдохнула она, и я почувствовал, как она дрожит.

Я лизал её медленно, смакуя влагу, проникал внутрь, распаляя её до предела, пока она не начала стонать громче, прижимая моё лицо к себе. Её бёдра двигались, ища мои губы, и когда она кончила, содрогаясь всем телом, я почувствовал, как её соки текут по моему подбородку.

Она потянула меня вверх, к себе, и, глядя мне в глаза, расстегнула мои брюки. Её пальцы легли на мой член — горячий, твёрдый, — и она начала водить по нему, изучая, дразня. Я зашипел сквозь зубы.

— Ты такой твёрдый… — прошептала она и, наклонившись, обхватила головку губами.

Я почувствовал, как её язык скользит по уздечке, как она берёт всё глубже, и у меня подкосились колени. Я упёрся руками в стол, пытаясь не кончить сразу. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её тёмных глазах плясали огоньки, когда она втягивала меня в себя, до самого горла. Это было слишком. Я отстранил её, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Я хочу тебя изнутри, — выдохнул я, и она, улыбнувшись, забралась на стол.

Скатерть смялась под ней. Она легла на спину, раздвинув ноги, и я увидел её — всю, уже влажную, готовую. Я навис над ней, чувствуя жар её тела, и вошёл медленно, дюйм за дюймом, ощущая, как она сжимает меня изнутри.

— Да… — выдохнула она, закрывая глаза. — Вот так…

Я начал двигаться, сначала плавно, раскачиваясь, чувствуя, как её внутренние мышцы обхватывают меня, как её бёдра приподнимаются навстречу. Она запустила пальцы в мои волосы, притягивая к себе, и я поцеловал её — жадно, со вкусом её собственного возбуждения.

— Быстрее… — прошептала она, и я ускорился.

Стол заскрипел под нами. Её стоны стали громче, откровеннее, и я чувствовал, как она сжимается вокруг меня, как приближается к краю. Я наклонился, прикусывая её сосок, и она вскрикнула, выгибаясь.

— Кончи в меня, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Хочу почувствовать тебя.

Эти слова сломали последний барьер. Я вбивался в неё всё глубже, чувствуя, как нарастает волна, и когда она закричала, содрогаясь в оргазме, я кончил, зарываясь лицом в её шею, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг меня.

Она обняла меня, прижимая к себе, и мы лежали так, тяжело дыша, пока её пальцы перебирали мои волосы. В тишине было слышно только наше дыхание и гул холодильника.

— Ну что, — прошептала она, улыбаясь, — завтра ты снова придёшь закрывать отчёты?

Я поцеловал её в плечо.

— Приду.