Разговор до утра

Мы сидели в пустом ресторане гостиницы, официанты уже убрали стулья со столов, оставив лишь один, наш, в самом углу. Я смотрел, как Алина, моя соседка по номеру, которую я знал всего шесть часов, крутит бокал с недопитым вином, и её пальцы, тонкие и нервные, скользили по ножке. Она подняла глаза, и в них была не просто усталость — там было что-то, отчего у меня перехватило дыхание, какая-то тайна, которую она будто предлагала разделить.

— Ты знаешь, что это должно было остаться тайной? — прошептала она, и её голос был низким, с хрипотцой, от которой по моей коже побежали мурашки.

— Что именно? — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя сердце колотилось, как ненормальное.

— Что я хочу тебя. С того самого момента, как ты спросил у администратора, есть ли свободные номера, а потом сказал, что можешь спать на полу.

Я рассмеялся, но смех вышел сдавленным. Она наклонилась вперёд, и край её топа скользнул, открывая ложбинку. Я видел, как вздымается её грудь, как быстро она дышит.

— Ты поэтому осталась? — спросил я, не узнавая свой голос.

— Я поэтому не пошла спать. Я ждала, когда все уйдут. — Она облизнула губы, и это движение было таким медленным, таким намеренным, что я почувствовал, как напрягается член. — Иди сюда.

Я поднялся, обошёл стол и присел на край её стула, почти касаясь её бедра своим. Она взяла мою руку и положила себе на колено, и я почувствовал под тканью горячую кожу. Она придвинулась, и наши лица оказались в нескольких сантиметрах. Я вдыхал её запах — вино, духи и что-то сладкое, женское.

— Поцелуй меня, — сказала она, и это был не вопрос, а приказ.

Я накрыл её губы своими. Она была мягкая, тёплая, и она тут же открылась, запустив язык мне в рот, жадно, нетерпеливо. Моя рука скользнула по её бедру, поднимаясь выше, и я почувствовал, что под юбкой она без трусиков. Она выдохнула мне в рот:

— Да... я их сняла ещё в лифте.

Я застонал, и её рука скользнула к моей ширинке. Она расстегнула пуговицу, потянула молнию, и её пальцы сомкнулись на моём члене, который был уже твёрдым, пульсирующим. Она сжала его, и мир сузился до её руки и её дыхания.

— Я хочу тебя внутри, — прошептала она, отрываясь от моих губ. — Сейчас.

Я подхватил её под ягодицы, она обхватила меня ногами, и мы, не разрывая поцелуя, сползли со стула на ковёр. Она легла на спину, и я видел, как она смотрит на меня — жадно, смущённо и смело одновременно. Я приспустил её топ, и её груди выскользнули — упругие, с набухшими сосками, которые я взял в рот, и она выгнулась, застонав. Она пахла потом и желанием, и это было лучше любых духов.

— Ну же, — прошептала она, раздвигая ноги. — Трахни меня.

Я прижался к ней, и её влагалище встретило меня жаром и влагой. Я вошёл медленно, чувствуя, как она раскрывается, как её стены сжимают меня. Она ахнула и приподняла бёдра, насаживаясь глубже.

— Да, — выдохнула она. — Ещё.

Я начал двигаться, сначала плавно, потом быстрее. В темноте ресторана, среди перевёрнутых стульев, на жёстком ковре, под приглушённым светом единственной лампы — я слышал только её стоны, чувствовал только её тело. Она шептала:

— Не останавливайся... вот так... боже, да...

Я перевернул её на живот, приподнял её ягодицы и вошёл сзади, глубже, до самого конца. Она уткнулась лицом в ковёр и застонала, приглушённо, но я слышал, как она шепчет:

— Да, крепче...

Я входил в неё, наращивая темп, чувствуя, как она дрожит, как её тело выгибается подо мной. Она кончила с хриплым криком, сжавшись вокруг меня, и это стало последней каплей — я излился в неё, чувствуя, как пульсирую, как она сжимает меня в ответ.

Мы лежали на ковре, тяжело дыша, переплетённые. Она повернула голову и посмотрела на меня, и в её глазах блестели слёзы — от смеха или от чего-то ещё.

— Что ж, — сказала она, усмехнувшись. — Теперь это точно не останется тайной.

Я рассмеялся, и она рассмеялась тоже, и её смех был лёгким, как будто весь мир был нашим. Я поцеловал её в плечо, и она прижалась ко мне, уютно, тепло.

— Пойдём в номер, — прошептала она. — Там есть кровать. И, может, ещё вина.