Командировочный гарем

Я смотрела на него через стол переговорной, и у меня горели колени. Наверное, это всё из-за жары, или из-за того, что кондиционер в номере опять сломался, но я точно знала — дело не в температуре. Максим. Три года мы работаем в смежных отделах, три года я здороваюсь с ним в коридоре и киваю на летучках. И три года я вру себе, что просто хочу выпить с ним кофе.

— Алина, ты меня слушаешь?

— Что? Да. Конечно. — Я поправила блузку, которая вдруг стала невыносимо тесной в районе груди. — Ты говорил про поставщиков.

Он усмехнулся, и от этой усмешки у меня всё внутри перевернулось. Максим не был красавцем в классическом смысле — просто от него шло тепло, от которого плавились мои защитные слои. Он поправил очки, взглянул на меня поверх экрана ноутбука, и я поймала этот взгляд. Долгий. Чуть дольше, чем нужно.

— Алина, — сказал он уже тише, почти шёпотом. — Мы здесь одни. До поезда шесть часов. Ты не хочешь мне что-то сказать?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Я... — Сердце колотилось где-то в горле. — Мне кажется, я хочу тебя трахнуть, Максим.

Тишина. Он снял очки, положил на стол. Встал. Подошёл ко мне — медленно, как кот к воробью, который притворяется раненым.

— Я тоже, — выдохнул он и взял меня за подбородок. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал, когда ты это скажешь.

Я не успела ответить — он поцеловал меня так, что у меня подогнулись колени. Его руки легли мне на талию, притянули к себе, и я почувствовала, как он напряжён. Я тоже была натянута как струна. Мы целовались прямо у этого дурацкого стола с бумагами, и я уже не помнила, зачем мы вообще сюда приехали.

— Кровать, — выдохнула я между поцелуями. — Немедленно.

— Умная девочка.

Он подхватил меня под бёдра, и я обхватила его ногами, чувствуя, как его член упирается мне в промежность через ткань брюк. Мы прошли через гостиную, не разжимая губ. Задели вазу на тумбочке — она качнулась и чудом не разбилась. Максим рассмеялся мне в рот.

— Разрушительное воздействие, — прошептал он.

— Заткнись и раздевай меня.

Он уложил меня на кровать — спиной на прохладное бельё, и я выгнулась, пока он расстёгивал мою блузку. Пуговицы не поддавались, и он просто дёрнул, разбрасывая их по полу. Я засмеялась, но смех оборвался, когда он накрыл ладонью мою грудь — прямо через кружево бюстгальтера, сжал, и я закусила губу.

— Сосок уже твёрдый, — отметил он, наклоняясь. — Ты что, всё это время была такой?

— Я всё это время была такой, — призналась я. — Каждый раз, когда ты проходил мимо моего кабинета.

Он хмыкнул и стянул с меня бюстгальтер, обнажая грудь. Его рот нашёл сосок — горячий, влажный, и я вцепилась пальцами в его волосы, чувствуя, как между ног становится мокро и горячо. Максим не торопился. Он вылизывал, посасывал, покусывал, и я уже не могла дышать ровно.

— Ну же, — выдохнула я. — Я не железная.

Он поднял голову, посмотрел на меня с этим своим наглым прищуром.

— А мне нравится смотреть, как ты таешь.

— Сейчас я тебя укушу.

— Попробуй.

Я приподнялась и толкнула его на спину. Он позволил — и я оказалась сверху, глядя на него сверху вниз. Его рубашка была расстёгнута, и я видела полоску тёмных волос на груди, тонкую, уходящую вниз. Я расстегнула его ремень, вытащила его член — твёрдый, горячий, пульсирующий — и сжала в ладони.

— Ого, — сказала я честно. — А ты не скромничаешь.

— Это всё ты, — ответил он, прикрывая глаза. — Твои духи. Твой смех. То, как ты облизываешь губы, когда думаешь, что никто не смотрит.

Я наклонилась и взяла его в рот. Сначала — только головку, проводя языком по уздечке, потом глубже, насаживаясь до отказа, чувствуя, как он выгибается подо мной. Его пальцы вцепились мне в волосы, направляя, и я позволила. Я хотела этого. Хотела, чтобы он был внутри меня, чтобы я чувствовала его вес, его жар.

— Хватит, — выдохнул он, приподнимая меня за плечи. — Я хочу быть в тебе.

Я села на него сверху, приподнялась над его членом и медленно, дюйм за дюймом, опустилась. Он заполнил меня целиком, до самого конца, и я замерла, чувствуя, как растягиваюсь вокруг него. Мокро. Тесно. Горячо.

— Боже, Алина, — простонал он. — Какая же ты узкая.

Я начала двигаться. Медленно, раскачиваясь, чувствуя, как он скользит внутри, как его руки сжимают мои бёдра, помогая держать ритм. Я откинула голову назад, и он потянулся, чтобы сжать мою грудь, большим пальцем проводя по соску.

— Быстрее, — попросила я. — Пожалуйста.

Он перевернул меня. Я оказалась на четвереньках, и он вошёл сзади — одним толчком, глубоко, и я вскрикнула, вцепившись пальцами в простыню. Он двигался во мне резко, грубо, и я подавалась навстречу, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает влага.

— Так хорошо, — стонала я. — Ещё. Не останавливайся.

Он наклонился, прижимаясь грудью к моей спине, и прошептал мне на ухо:

— Ты знаешь, что у меня в командировке всегда есть запасной номер?

— Что? — Я чуть не рассмеялась посреди стона.

— Серьёзно. Я всегда бронирую два. На случай, если захочется привести кого-то. — Он подтолкнул меня глубже, и я застонала. — Но сегодня я рад, что выбрал этот.

Я засмеялась, но смех оборвался, когда он сменил угол, и я почувствовала, как волна поднимается изнутри. Он двигался во мне размеренно, глубоко, и я чувствовала, как близко. Как эти шесть часов — целая вечность, и как мало нам нужно, чтобы стать друг для друга всем.

— Я кончаю, — выдохнула я.

— Давай, — прошептал он. — Я с тобой.

Я сжалась вокруг него, и он застонал, входя глубже, до самого конца. Волна накрыла меня — горячая, тёплая, разлившаяся по всему телу — и я кончила, выкрикивая его имя в подушку. Он последовал за мной — я почувствовала, как он пульсирует внутри, наполняя меня теплом.

Мы лежали, не двигаясь. Я чувствовала его вес на спине, его дыхание на шее, мягкое, ровное. За окном шумел город, но здесь был только наш номер, наш смех и наше дыхание.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я думал, ты никогда не решишься.

— Я тоже, — ответила я. — Но теперь... — Я повернула голову и поцеловала его в уголок губ. — Теперь мне кажется, что у нас целый гарем вариантов. И я не против попробовать каждый.

Он засмеялся, и я почувствовала, как его рука легла мне на живот, притягивая ближе. Мы молчали. Слушали дыхание друг друга.