Старые цепи

Летняя терраса пахла нагретой за день древесиной и жасмином. Ира стояла у перил, сжимая бокал с белым вином, и чувствовала спиной его взгляд — тяжёлый, почти осязаемый, как прикосновение.

— Ты совсем не изменилась, — сказал Денис, подходя ближе. Его голос, хриплый и низкий, прошёлся по её позвоночнику мурашками. — Та же линия шеи, тот же изгиб запястья.

Она обернулась. Он стоял слишком близко — в его тёплом запахе смешивались дорогой парфюм, табак и что-то неуловимо мужское, от чего у неё пересохло во рту. Его взгляд скользнул по её открытым плечам, задержался на ключицах, потом опустился ниже — к вырезу лёгкого платья.

— А ты стал наглее, — усмехнулась она, но голос дрогнул.

— Я стал честнее. — Он сделал шаг, сокращая расстояние до нуля. Его ладонь легла ей на талию, пальцы скользнули по ткани, очерчивая бедро. — Помнишь, что мы так и не закончили в тот раз?

Ира покачала головой, но её дыхание участилось, когда он прижался к ней плотнее. Через тонкую ткань она чувствовала жар его тела, и низ живота сладко заныл.

— Мы закончили, Денис. Всё закончилось.

— Тогда почему ты позвала меня? — Его губы коснулись её уха, и она вздрогнула. — Почему дрожишь?

Она вздохнула, откидывая голову назад, подставляя шею. Его пальцы уже расстегнули верхнюю пуговицу её платья, потом вторую. Прохладный вечерний воздух коснулся кожи, но ей было горячо.

— Потому что... — начала она, но он заглушил её слова поцелуем — глубоким, голодным, требовательным. Его язык скользнул ей в рот, и она забыла, что хотела сказать.

Его руки нашли её грудь, сжали через кружево бюстгальтера. Ира застонала в его рот, прижимаясь ближе, чувствуя, как его член упирается в её живот.

— Я думал о тебе, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Каждую ночь. О том, как ты пахнешь, как стонешь, как сжимаешь меня изнутри.

Она провела ладонью по его груди, расстегивая рубашку, чувствуя под пальцами горячую кожу. Его соски затвердели под её прикосновениями, и он шумно выдохнул.

— Ты тоже думал, — сказала она, спускаясь рукой ниже, к ремню его брюк. — Я вижу.

Расстегнув пуговицу, она скользнула ладонью внутрь, сжав его через боксеры. Он был уже твёрдый, горячий, пульсирующий. Денис зарычал, толкаясь бёдрами ей в руку.

— Ира... — выдохнул он. — Сейчас же.

Она развернула его к деревянным перилам, прижимая грудью к тёплому дереву. Одной рукой она расстегнула его брюки, спуская их вместе с боксерами до бёдер. Его ягодицы напряглись под её пальцами.

— У меня есть идея, — прошептала она ему на ухо, доставая из кармана своего лёгкого кардигана тонкую цепочку — старую, с кулоном-сердцем, которую он подарил ей много лет назад. — Ты помнишь это?

Он обернулся, глаза расширились.

— Ты сохранила?

— Сегодня она пригодится. — Она обмотала цепочку вокруг его запястий, затянула, прижимая его руки к спинке плетёного кресла. — Ты всегда любил, когда я была сверху. Теперь — моя очередь.

Денис усмехнулся, но не сопротивлялся. Цепочка звякнула, холодный металл коснулся его горячей кожи.

— Ты уверена? — спросил он, но в голосе слышалось нетерпение.

— Абсолютно.

Она приподняла платье до талии, и он увидел, что под ним ничего нет — только гладкая кожа и мягкий тёмный треугольник внизу. Он шумно сглотнул.

Ира подошла ближе, провела ладонью по его ягодицам, сжимая их, разводя в стороны. Её пальцы скользнули между ними — он был уже влажный, готовый.

— Чёрт, Ира... — простонал он, когда её пальцы вошли в него, растягивая.

— Тихо, — прошептала она, двигая пальцами внутри него, чувствуя, как он сжимается вокруг них. — Терраса открытая. Соседи могут услышать.

Он закусил губу, но стон всё равно вырвался, когда она добавила третий палец. Его бёдра дрожали, и он толкался назад, насаживаясь на её руку.

— Я хочу тебя, — выдохнул он. — Сейчас.

Она убрала пальцы, облизнула их, глядя ему в глаза. Потом придвинулась ближе, направляя его член к себе. Он скользнул внутрь — медленно, дюйм за дюймом — и она замерла, ощущая, как он заполняет её целиком.

— Боже... — простонала она, отклоняясь назад, чувствуя, как его головка упирается глубоко внутри.

Денис зарычал, натягивая цепочку на запястьях, но не пытаясь освободиться. Он двигался навстречу ей, задавая ритм — сначала медленный, раскачивающий, потом быстрее, глубже.

Она наклонилась вперёд, обхватив его грудь руками, целуя спину между лопатками. Её бёдра двигались навстречу его толчкам, и она чувствовала, как внутри поднимается горячая волна.

— Сильнее, — прошептала она. — Не жалей меня.

Он подчинился. Его толчки стали жёстче, глубже, почти грубыми. Деревянное кресло скрипело в такт, цепочка звенела, а Ира стонала, вцепившись пальцами в его плечи.

— Я кончаю... — выдохнула она. — Денис, я...

— Давай, — прорычал он. — Со мной.

Её внутренние мышцы сжались вокруг него, волна оргазма накрыла её, разливаясь жаром от живота до кончиков пальцев. Она закричала, впиваясь ногтями в его кожу, чувствуя, как он вздрагивает и кончает внутри неё, с глухим стоном.

Они замерли, тяжело дыша. Цепочка соскользнула с его запястий, и он повернулся, притягивая её к себе. Его руки дрожали, когда он обнимал её, утыкаясь лицом в её волосы.

— Ира...

— Тсс. — Она приложила палец к его губам. — Не говори ничего.

Он молчал, гладя её спину, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его. Вечерний ветер шевелил листья жасмина, и где-то далеко залаяла собака.

— Может, останешься? — спросил он тихо, когда она подняла голову.

Она улыбнулась, глядя на него — на его взъерошенные волосы, на следы от цепочки на запястьях, на блеск в глазах.

— А цепи у тебя есть?

Он рассмеялся, прижимая её к себе крепче.

— Найдём.