Озеро, шёлк и ни слова о прошлом

— Только чур без «а помнишь, как ты на выпускном…» — Лера подняла бокал, и вино качнулось, поймав закатный свет. — Мы взрослые люди. Приехали, потрахались, разъехались. Договорились?

Марк усмехнулся, отставил свой бокал на перила террасы и шагнул ближе — так близко, что я почувствовала, как от него пахнет нагретой кожей и озерной водой. — Договорились. — Его ладонь легла мне на поясницу, сквозь тонкий шёлк платья сразу стало горячо. — Но я всё равно скажу: ты стала ещё красивее.

— Это уже нарушение, — выдохнула я, а сама подалась вперёд, и его пальцы медленно, изучающе поползли вверх по спине. — Ладно. Последнее исключение.

Мы не дошли до спальни. Уже в гостиной, у камина, он развернул меня лицом к себе и потянул завязки платья — шёлк заскользил вниз, прохладный воздух коснулся груди, соски затвердели мгновенно, и Марк тихо охнул.

— Замёрзла?

— Нет. Просто... смотри, как реагирую. — Я взяла его руку и положила себе на грудь. — Твоя работа.

Он наклонился и провёл языком по соску — медленно, кругами, почти невесомо, а второй рукой сжал вторую грудь, и я почувствовала, как подгибаются колени. Его член упирался мне в бедро — твёрдый, горячий, сквозь ткань брюк. Я расстегнула ремень, пуговицу, и он выдохнул, когда моя ладонь обхватила его.

— Вот так... — прошептал он, прикусив мочку моего уха. — Не спеши. У нас вся ночь.

— А кто сказал, что я собираюсь спешить?

Мы опустились на ковёр у камина. Он целовал меня долго, лениво, будто пробовал на вкус — губы, шею, ключицы, живот, — а я выгибалась и чувствовала, как влага растекается по внутренней стороне бёдер. Его пальцы скользнули между ног, и я услышала собственный стон раньше, чем успела его сдержать.

— Мокрая, — констатировал он хрипло. — Это всё от меня?

— Не нарывайся, — простонала я, но его пальцы уже двигались, обводя клитор, нажимая, скользя внутрь и обратно, и я вцепилась в его плечи.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя. Сейчас.

Он вошёл медленно, до конца, и мы оба замерли на секунду — я чувствовала его внутри так остро, что казалось, слышу собственный пульс. Потом он начал двигаться — глубоко, размеренно, и с каждым толчком внутри разливалось тепло, кожа покрывалась мурашками, а он всё шептал мне в шею: «Вот так... ещё... ты чувствуешь, как ты меня обжимаешь?»

— Чувствую, — выдохнула я, подмахивая бёдрами. — Не останавливайся.

Мы сменили позу — я оказалась сверху, и теперь уже я задавала темп, а он смотрел снизу, держа меня за бёдра, и в его глазах было что-то такое, отчего внутри всё сжималось тугим узлом. Трение, жар, его ладони, скользящие по моей спине, влажные от пота... Я наклонилась, поцеловала его, и оргазм накрыл меня волной — от низа живота до кончиков пальцев, с дрожью, от которой я почти упала на его грудь.

Он кончил следом, глухо застонав мне в плечо, и мы лежали так, тяжело дыша, пока камин потрескивал и за окном стемнело.

— Ну что, — Марк убрал с моего лба прилипшую прядь, — договор в силе? Ничего не значит?

Я рассмеялась, чувствуя, как он всё ещё подрагивает внутри.

— Абсолютно ничего. — И, помолчав: — Но у меня в машине осталась бутылка вина. Пойдём на террасу?

— Через полчаса, — он притянул меня обратно. — Сначала я хочу проверить, как ты реагируешь на мой язык. Для чистоты эксперимента.

Я застонала, но не оттолкнула.