Правда на двоих

Она стояла у окна в номере на четвертом этаже, и закат стекал по ее голым плечам. Сара знала, что он смотрит. Артем сидел в кресле позади, на самом краю, и его взгляд — тяжелый, неотрывный — касался ее кожи почти физически. В комнате пахло солью и ветивером, его одеколоном, и этот запах уже третий день преследовал ее, разъедал мысли. Внизу шумело море, но в номере стояла такая тишина, что слышно было, как вздрагивает воздух между ними.

— Ты обещала, — сказал он низко, не двигаясь. — Правда или действие. Твой ход.

Сара медленно обернулась. На ней была только его рубашка, слишком большая, слишком тонкая. Она видела, как дернулся его кадык, когда он скользнул взглядом по ее ногам, по ложбинке, которую рубашка не скрывала, а только подчеркивала.

— Действие, — выдохнула она и улыбнулась. Не невинно. Совсем не невинно.

Артем встал. Сара не отступила. Он подошел вплотную, и его ладони легли на ее талию — горячие, уверенные, чуть шершавые. Она почувствовала, как под тканью рубашки набухают соски, и не отвела взгляда, когда он опустил глаза на ее грудь.

— Тогда я выбираю, — прошептал он, и его рот оказался у ее шеи. — Я хочу, чтобы ты сказала правду. Ты хотела меня тогда, на пляже? Когда смотрела, как я выхожу из воды?

Сара прикусила губу. Его дыхание обжигало, колено скользнуло между ее бедер, и она уже не могла думать.

— Хотела, — выдохнула она. — Я хотела, чтобы ты прижал меня к мокрому песку и трахнул прямо там, под солнцем.

Он застонал — тихо, сдавленно — и подхватил ее на руки. Сара обвила его ногами, и рубашка задралась, открывая все, и его член уже упирался в ее живот через тонкую ткань брюк. Она чувствовала, как там пульсирует, как он сдерживается, и это бешенство желания передавалось ей, заставляло сжиматься внутри в предвкушении.

Он бросил ее на кровать. Сара откинулась на подушки, раскинув ноги, глядя, как он возится с ремнем. Пальцы не слушались. Она хмыкнула.

— Помочь? — насмешливо спросила она.

— Не смей. — он рванул ткань, пуговица отлетела и покатилась по паркету. — Я хочу тебя видеть. Всю. Сейчас.

Он сдернул с нее рубашку одним движением, и Сара ахнула, когда его ладони сомкнулись на ее груди. Он мял ее, тер большими пальцами соски, а пальцами другой руки уже скользнул ниже, по животу, к мокрым от желания складкам. Она выгнулась навстречу, и он усмехнулся, чувствуя, как сильно она хочет.

— Мокрая, — прошептал он, раздвигая ее. — Вся течет.

— Заткнись, — простонала она, — просто сделай.

Он не стал медлить. Опустился на колени между ее бедер и вошел — одним толчком, до упора. Сара вскрикнула, вцепившись ногтями в его плечи. Он был везде — заполнял ее целиком, давил на стенки, и каждая клетка ее тела кричала «да».

— Смотри на меня, — выдохнул он, двигаясь медленно, тягуче, заставляя чувствовать каждый миллиметр. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Сара открыла глаза. Он смотрел на нее — темно, жадно, — и от этого взгляда внутри все сжималось еще сильнее. Она подняла бедра, встречая его толчки, и он, поняв, ускорился. Резко. Грубо. Жарко.

— Еще, — хрипела она, — вот так, не останавливайся.

Он перевернул ее, не выходя, прижав грудью к простыне. Рука легла на затылок, прижимая лицом к подушке, а он вколачивался в нее сзади — глубоко, до отказа, так что перед глазами плыло. Сара стонала в ткань, чувствуя, как дрожит его бедрами, как он сжимает ее ягодицы, разводя их шире.

— Ты моя, — прошептал он, наклоняясь к ее уху, — слышишь? Вся моя.

Она кончила с криком, выгнувшись, сжавшись вокруг него так сильно, что он замер на мгновение, а затем, с рычанием, дернулся и излился в нее, глубоко, толчками, проталкиваясь все дальше. Она чувствовала, как тепло растекается внутри, как он обмякает на ней, и ее сердце колотилось где-то в горле.

Он перекатился на спину, притянув ее к себе. Сара уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах пота и моря.

— Это было... — начала она.

— Правда, — перебил он, и его пальцы погладили ее по спине. — Никакой больше лжи. Никаких «мы просто соседи».

Она подняла голову, встретила его взгляд и улыбнулась — впервые за два года, наверное, по-настоящему.

— Действие принято.

Утром она проснулась от запаха кофе. Артем стоял у окна в одних боксерах, с двумя чашками, и закат сменился рассветом. Он молча протянул ей кружку. Их пальцы соприкоснулись, и по руке Сары побежали мурашки.

— Снова правда? — спросил он, не отводя взгляда.

— Снова действие, — ответила она, и его глаза потемнели.