Шпильки на песке

— Профессор Виноградов, можно вопрос по диплому?

Он обернулся. Солнце било с моря, но она стояла в тени навеса, и он видел только её глаза — тёмные, наглые, с прищуром. И ноги. Боже, эти ноги — длинные, загорелые, а на них туфли. Алые шпильки, тонкие, как карандаш, и ремешки, обвивающие щиколотку. Она стояла в них на песке, чуть покачиваясь, и это было так неправильно — и так чертовски возбуждающе.

— Мы же на отдыхе, Лиза. — Он сглотнул. — Можно просто Андрей.

— Андрей... — Она шагнула ближе. Пальцы её коснулись его предплечья, легко, почти невесомо. — А я вчера вечером гуляла возле вашего номера. Слышала, как вы разговариваете по телефону.

Он напрягся. Вчера он говорил с деканом о ней. О том, что Лиза — лучшая студентка, что диплом блестящий, и что он, дурак, влюбился в неё, как мальчишка.

— И что же ты слышала?

— Что вы хотите меня трахнуть. — Она произнесла это спокойно, без тени смущения. — Прямо так и сказали. «Я хочу её трахнуть, но не могу, она же моя студентка».

Воздух между ними стал плотным, как вода. Андрей чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Лиза...

— Я уже выпустилась, Андрей. — Она подошла вплотную. Её грудь касалась его рубашки, он чувствовал жар её тела через тонкую ткань. — Диплом защищён неделю назад. Между нами больше нет никаких границ.

— А как же твой дипломный проект? — выдохнул он, понимая, что это жалкая попытка.

— Плевать я хотела на проект. — Она взяла его руку и прижала к своей талии. — Я хочу, чтобы ты снял с меня эти шпильки. В номере. Прямо сейчас.

Номер был залит золотым вечерним светом. Лиза шла впереди, и он смотрел, как покачиваются её бёдра, как ремешки туфель подчёркивают каждый мускул. Она остановилась у кровати, повернулась к нему.

— Ну? — Она улыбнулась, дразняще, и приподняла ногу. — Ты обещал.

Андрей опустился на колени. Его пальцы коснулись тонкого ремешка, и он почувствовал, как дрожит её нога. Он медленно расстегнул пряжку, снял туфельку и поцеловал её лодыжку. Потом вторую. Она стояла перед ним босиком, и от этого она казалась моложе, беззащитнее — но глаза её горели тем же огнём.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он, поднимаясь и прижимая её к себе, — как долго я об этом думал.

— Расскажи.

Он впился губами в её шею, вдыхая запах моря и чего-то сладкого, духов. Она запрокинула голову, и он скользнул руками вниз, под лёгкое платье, сжимая ягодицы.

— Я думал о том, как ты сидишь на первой парте, — прошептал он между поцелуями, — как облизываешь губы, когда пишешь конспект. Я думал, каково это — снять с тебя трусики и...

— И что? — выдохнула она, расстёгивая его рубашку.

— И трахнуть тебя прямо на кафедре. Разложить на столе и долбить, пока ты не закричишь.

Она засмеялась — низко, хрипло — и толкнула его на кровать. Платье полетело в угол одним движением. Она стояла перед ним в кружевном белье, и лучи солнца рисовали на её коже золотые полосы.

— А я думала о том, — она опустилась на него сверху, прижимаясь бедрами, — как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Как поправляешь очки, когда я отвечаю на вопросы. Как у тебя голос срывается, когда ты называешь моё имя.

Он перевернулся, оказавшись сверху. Её волосы разметались по подушке, глаза потемнели.

— Хочешь услышать, как я тебя называю? — Он склонился к её уху. — Моя. Моя девочка. Моя Лиза.

Она выгнулась, прижимаясь к нему. Он скользнул рукой вниз, под кружево трусиков, и она вздрогнула — острая, горячая вспышка.

— Андрей... — выдохнула она.

Он не спешил. Пальцы его двигались медленно, изучая, дразня. Она прикусила губу, и он видел, как она борется с собой, как хочет большего.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Пожалуйста — что?

— Ты знаешь. — Она схватила его за волосы, притягивая к себе. — Я хочу тебя внутри. Сейчас.

Он не заставил её ждать. Трусики — в сторону, и он вошёл в неё медленно, чувствуя, как она сжимается вокруг него, горячая и влажная. Она выгнулась, выдохнув что-то бессвязное, и он замер, давая ей привыкнуть.

— Не смей останавливаться, — прошептала она.

Он двинулся. Медленно, глубоко, чувствуя каждый её дюйм. Её ноги обвились вокруг его талии, каблуки — она не сняла их, — впивались ему в спину, и он застонал от этого сочетания — боли и наслаждения.

— Господи, Лиза...

— Тихо. — Она прижала палец к его губам. — Я хочу слышать, как ты дышишь.

Он ускорился. Ритм стал рваным, отчаянным. Она подмахивала ему, и комната наполнилась звуками — влажными, глухими, хриплыми. Её ногти впивались ему в плечи.

— Я сейчас... — выдохнула она. — Андрей, я сейчас...

— Кончи для меня, — прорычал он, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются, как её тело начинает дрожать.

Она закричала — негромко, сдавленно, уткнувшись лицом в его шею, — и он почувствовал, как волна накрывает и его. Он кончил в неё глубоко, с последним толчком, и рухнул рядом, тяжело дыша.

Тишину нарушал только шум прибоя за окном. Лиза перевернулась на бок, приподнялась на локте и улыбнулась. Она была растрёпана, губы припухли, глаза блестели.

— Знаешь, — сказала она, — я думала, будет неловко. А это было лучше, чем я представляла.

Он засмеялся. Протянул руку, провёл пальцем по её щеке.

— Ты даже не представляешь, как я рад, что ты это подслушала.

— А ты не представляешь, — она потянулась за своими алыми шпильками, — как я рада, что надела их именно сегодня.

Она надела одну туфельку, потом вторую. Встала, прошлась по комнате, покачивая бёдрами. Обернулась через плечо.

— Ну что, профессор, — она улыбнулась, — у вас ещё есть силы на второй раунд? Или я зря брала эти туфли в отпуск?