Тонкая кожа

— А ты смотришь, — сказала она, и я чуть не подавился чаем.

Лера стояла в проеме палатки, щурясь на вечернее солнце. Старый "Турист" пах пылью и брезентом, снаружи потрескивал костер, где закипала вода для мытья посуды. Мы вдвоем остались на стоянке — остальная группа ушла за хворостом к дальней протоке.

Знаю, что покраснел. Она усмехнулась и нырнула внутрь, села напротив, вытянув длинные ноги. Лера — жена моего приятеля Кости, и на ней синие короткие шорты, свободная белая футболка, а под ней, я знаю, нет ничего. Я заметил это утром, когда она потянулась за кружкой. Тонкая ткань натянулась, и я увидел очертания груди. Она перехватила мой взгляд и подмигнула.

— Не бойся, — шепнула она, подаваясь ближе. — Костя вернется не раньше чем через час.

Я сглотнул. Ее ладонь легла мне на колено, пальцы скользнули выше, по внутренней стороне бедра.

— Лер...

— Что, Лер? — она наклонилась, и я почувствовал запах ее волос — дым, речная вода и что-то сладкое. — А я ведь видела, как ты вчера смотрел, когда я мылась у реки. Не отворачивайся, смелый что ли?

Ее рука уже сжимала мой член через ткань джинсов, и я хрипло выдохнул. Она накрыла мой рот поцелуем — нежным, но настойчивым, ее язык скользнул в мои губы, пока пальцы расстегивали пуговицу на джинсах.

— Тише, — прошептала она, когда я застонал ей в рот. — Только тихо, хорошо?

Я кивнул, и она опустилась на колени между моих ног, стягивая джинсы вниз. Ее пальцы обхватили меня, тонкие, прохладные, и я выгнулся навстречу. Она улыбнулась, глядя на меня снизу вверх, и облизнула губы.

— Худенькая, зато умелая, — шепнула она, и это прозвучало так интимно, что я дернул бедрами.

Она взяла меня в рот медленно, по дюйму, и я запустил пальцы в ее волосы, не смея давить. Ее язык кружил по головке, а рука дразнила основание, и я слышал, как она мурлычет от удовольствия. Потом она отстранилась и встала, стаскивая футболку через голову.

Грудь у нее маленькая, тугая, с темными сосками, которые стали твердыми, будто камешки. Она перехватила мой взгляд и провела ладонями по своей талии — узкой, впалой, с острой линией бедер.

— Нравится? — спросила она без тени кокетства, просто утверждая.

— Еще бы, — выдохнул я.

Она сняла шорты, и я увидел темный треугольник лобка, влажный, блестящий. Она опустилась на спину, на расстеленный спальник, и развела колени.

— Иди сюда, — позвала она, и голос ее дрогнул.

Я лег на нее, чувствуя, как ее тело — легкое, гибкое — изгибается подо мной. Она обвила меня ногами, тонкими и невероятно сильными, и притянула ближе.

— Медленно, — попросила она шепотом, глядя мне в глаза. — Не торопись.

Я вошел в нее медленно, до конца, и она выдохнула, прикусив губу. Внутри было тесно и горячо, и она сжалась вокруг меня, как будто не хотела пускать. Я замер, давая ей привыкнуть, и она провела пальцами по моей щеке.

— Ты теплый, — прошептала она. — Такой теплый...

Я начал двигаться, медленно, глубоко, и она прикрыла глаза, откинув голову. Ее шея — длинная, тонкая — была как у птицы, и я поцеловал ее, чувствуя, как бьется пульс под кожей. Она шептала что-то бессвязное, ритмично покачивая бедрами навстречу.

— Да, вот так... — ее голос стал ниже, хриплым. — Еще, пожалуйста, не останавливайся...

Я ускорился, и она вскрикнула, тут же зажав рот ладонью. Ее пальцы впились мне в плечи, она выгибалась, и я чувствовал, как дрожит каждый мускул ее худого тела. Она была как струна, натянутая до предела.

— Я почти... — выдохнула она, и я увидел, как ее глаза широко распахнулись. — Не останавливайся, не смей...

Я не остановился. Я держал ее за бедра, входя резче, глубже, и она закусила костяшки пальцев, чтобы не закричать. Ее тело содрогнулось, она замерла на мгновение, а потом кончила — тихо, беззвучно, только дрожь прошла от макушки до пят.

Я последовал за ней, чувствуя, как волна накрывает меня, и она прошептала:

— Да... давай, милый, кончи в меня...

Я кончил, уткнувшись лицом в ее плечо, вдыхая запах ее кожи, смешанный с дымом костра. Она гладила меня по спине, пока я не затих.

Затем она чмокнула меня в висок и легонько оттолкнула.

— Одевайся, — шепнула она, и в голосе ее снова появилась насмешка. — Костя сейчас будет.

Я натянул джинсы, глядя, как она спокойно натягивает футболку, поправляет волосы. Она поймала мой взгляд и улыбнулась уголком губ.

— Ты не сказал Кости, что мы здесь вдвоем остались, — сказала она. — Но если он спросит...

Я покачал головой. Она подмигнула и выскользнула из палатки, оставив меня одного с запахом ее тела на спальнике и стуком сердца, который, казалось, было слышно за километр.

Через минуту снаружи послышался голос Кости, и Лера звонко засмеялась чему-то, что он сказал. Я потер лицо ладонями и улыбнулся.

Завтра будет новый день. И, кажется, я знаю, кто снова останется дежурить у костра.