Шёпот под тентом

Дождь барабанил по тенту, и каждый удар отдавался у меня внутри. Вера поправила спальник, и я поймал запах её волос — дым, дождь и что-то сладкое. Она поймала мой взгляд и не отвела. В палатке стало тесно, хотя мы лежали в полуметре друг от друга.

— Спишь? — спросил я шёпотом, хотя сам не спал уже час.

— Нет, — выдохнула она. — Слишком громко.

Я сел. Вера лежала на боку, щекой на ладони, и в полумраке её глаза блестели. Молния на её куртке была расстёгнута до середины груди. Я видел, как поднимается и опускается ключица.

— Здесь кто угодно может войти, — сказала она, но не отодвинулась.

— Пусть войдёт.

Она усмехнулась. Я протянул руку и коснулся её пальцев. Тёплые. Она не убрала. Наоборот — переплела свои с моими.

— Я думала о тебе, — призналась она. — Всю дорогу.

— И что думала?

Вера села, и куртка соскользнула с плеч. Под ней — тонкая футболка, и я увидел, как напряглись соски. Она взяла мою ладонь и прижала к своей груди.

— Что я хочу, чтобы ты меня трахнул, — сказала она просто. — Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я притянул её к себе. Она пахла дождём и желанием. Её губы были прохладными, но через секунду стали горячими. Она запустила пальцы мне в волосы, притянула ближе, и я почувствовал, как её язык скользнул по моему.

Я стянул с неё футболку. На ней не было лифчика — только гладкая кожа и соски, твёрдые, как камешки. Я наклонился и взял один в рот. Вера выгнулась и застонала — коротко, приглушённо, закусив губу.

— Тише, — шепнул я. — Услышат.

— Не могу, — выдохнула она.

Я провёл ладонями по её бокам, спустился к ремню на её штанах. Она помогла мне — дёрнула пряжку, стянула ткань. Под штанами — кружево, мокрое насквозь. Я провёл пальцем по ткани и ощутил жар.

— Сними, — попросила она. — Пожалуйста.

Я стянул трусики. Вера раздвинула ноги, и я увидел её — гладкий лобок, аккуратный, чуть тронутый тёмными волосками по краям, и между ними — мокрые складки. Она взяла мою руку и направила.

— Вот сюда, — шепнула она.

Я провёл пальцем по клитору. Она вздрогнула. Внутри — мокро, горячо, и я вошёл в неё пальцем, потом вторым. Вера закусила костяшки пальцев, чтобы не закричать, но её бёдра ходили ходуном.

— Давай, — выдохнула она. — Входи.

Я скинул штаны. Член — твёрдый, пульсирующий — упёрся в её бедро. Она взяла меня за головку и поднесла к себе. Я вошёл медленно, и она обхватила меня ногами. Внутри — тесно и мокро, и я замер, давая ей привыкнуть.

— Ещё, — попросила она.

Я подался вперёд. Вера выгнулась, и я почувствовал, как её стены сжались вокруг меня. Она двигалась со мной в такт — медленно, глубоко, и дождь заглушал наши стоны.

— Так хорошо, — шептала она. — Не останавливайся.

Я перевернул её на живот. Она встала на колени, и я вошёл сзади — глубже, жёстче. Вера уткнулась лицом в спальник и стонала в него, а я держал её за бёдра и чувствовал, как тает.

— Кончи в меня, — выдохнула она. — Хочу почувствовать.

Я ускорился. Вера задрожала, и я почувствовал, как она сжимается вокруг меня — раз, другой, третий. Я кончил с ней вместе, глубоко внутри, и мы оба замерли, тяжело дыша.

Она повернулась ко мне и засмеялась — тихо, легко.

— Ну и что мы скажем, если кто-то войдёт?

— Скажем, что было душно, — ответил я и поцеловал её в плечо.

Она легла на спину, и я увидел её улыбку в темноте.