Седьмой этаж

Кондиционер в номере гудел ровно, но он не спасал от духоты, которая висела в воздухе вместе с запахом моря и её духов — терпких, с ноткой ванили. Алина стояла у окна, и тонкий шёлк халата обтягивал её бёдра, когда она потянулась за стаканом. Я смотрел на линию её шеи, на то, как свет от настольной лампы золотит кожу. Она обернулась, поймала мой взгляд, и уголок её губ дрогнул.

— Так и будешь пялиться, или нальёшь мне вина? — её голос был низким, с хрипотцой.

Я шагнул к ней. Ближе, чем следовало. Протягивая бокал, я коснулся её пальцев, и она не убрала руку. Наоборот, сжала мои пальцы чуть сильнее, и это прикосновение ударило током прямо в низ живота.

— Ты знаешь, зачем мы здесь, — сказал я, и мой голос сел.

— Знаю, — она сделала глоток, не сводя с меня глаз. — Но я хочу, чтобы ты мне это сказал.

Я поставил бокал на подоконник. Взял её за талию, притянул к себе. Она выдохнула, прижавшись грудью к моей груди, и я почувствовал, как под тонким шёлком твердеют её соски.

— Я хочу тебя трахнуть, Алина. Так, чтобы ты забыла, как тебя зовут.

Она рассмеялась — низко, довольно.

— А я думала, ты будешь мяться, как на лекциях.

— На лекциях ты сидишь за партой, — я провёл ладонью по её бедру, задирая край халата. — А здесь ты стоишь передо мной почти голая.

— Почти? — она дёрнула пояс, и халат распахнулся, соскользнув с плеч. Под ним ничего не было. — Теперь не почти.

Я сглотнул. Она стояла передо мной — высокая, смуглая после южного солнца, с тёмными сосками, набухшими и твёрдыми. Запах её возбуждения ударил в нос, смешиваясь с ароматом моря, врывающимся в открытое окно.

— Иди сюда, — я схватил её за затылок, впился в губы.

Она ответила жадно, кусая мою нижнюю губу, запуская пальцы в мои волосы. Я толкнул её к кровати, и она упала на спину, раскинув руки. Простыни были прохладными, а её кожа — горячей. Я навис сверху, раздвинул её бёдра коленом, и она застонала, приподнимая таз.

— Не дразни, — прошептала она. — Я хочу тебя внутри. Сейчас.

Я скользнул рукой между её ног. Она была мокрой, скользкой, горячей. Она выгнулась, вцепившись пальцами в простыню, когда я провёл пальцем по клитору, потом глубже, внутрь.

— Ох... да...

Я наклонился, поцеловал её грудь, взял сосок в рот. Она застонала громче, прижимая мою голову к себе. Я слышал, как за окном шумит прибой, но в номере был только её сбитый шёпот и моё тяжёлое дыхание.

— Хватит, — она толкнула меня в грудь. — Я хочу сверху.

Я перекатился на спину, и она оседлала меня, нависая надо мной. В свете лампы её тело отливало золотом. Она взяла мой член в руку, провела по нему, дразня, и я зашипел от удовольствия.

— Какой ты твёрдый, — она улыбнулась, прикусив губу. — Это всё из-за меня?

— Только из-за тебя.

Она приставила головку к входу и медленно, дюйм за дюймом, начала опускаться. Я почувствовал, как её стенки сжимаются вокруг меня, влажные и тесные. Она замерла на мгновение, давая мне привыкнуть, а потом начала двигаться — медленно, покачивая бёдрами, запрокинув голову.

— Боже... — выдохнул я, сжимая её бёдра.

— Да? — она ускорилась. — Тебе нравится?

— Ещё как.

Я приподнялся, обхватил губами её сосок, и она вскрикнула, вцепившись в мои плечи. Её движения становились всё быстрее, ритмичнее. Я чувствовал, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг моего члена, и это сводило с ума.

— Я почти... — она дышала рвано. — Не останавливайся...

Я схватил её за талию, приподнял и перевернул, заставляя встать на четвереньки. Она ахнула, но послушно прогнулась, выставив попку. Я вошёл в неё сзади, глубоко, до самого конца, и она застонала, уткнувшись лицом в подушку.

— Вот так... — прохрипела она. — Жёстче.

Я вбивался в неё, с каждым толчком глубже, быстрее. Шлепки влажной кожи смешивались со стонами, и мне казалось, что весь отель слышит, как мы трахаемся. Она подмахивала мне навстречу, и я чувствовал, как приближается разрядка.

— Я кончаю, — выдохнул я.

— Внутрь, — она обернулась, глаза блестели. — Хочу почувствовать.

Последний толчок — и я взорвался, изливаясь в неё горячей струёй. Она вскрикнула, содрогаясь, и я почувствовал, как её мышцы сжимаются в спазме, вытягивая из меня всё до капли.

Мы рухнули на кровать, мокрые, запыхавшиеся. Она рассмеялась — звонко, легко, и я не удержался, улыбнувшись.

— Ну что, — она повернулась ко мне, подперев голову рукой. — Поставлю тебе зачёт?

— Поставь, — я поцеловал её в плечо. — С отличием.

Она засмеялась, прижимаясь ко мне, и за окном шумело море, смывая все границы между тем, что было до, и тем, что началось сейчас.