Искра на свадьбе

— Ты пьёшь шампанское? — спросил он, протягивая бокал, и его пальцы скользнули по моей ладони, задержавшись на секунду дольше, чем следовало бы.

Я подняла глаза. Артём смотрел на меня так, как не смотрел уже месяца два — со смесью вины и голода. Мы сидели за одним столом на свадьбе Ленки, моей лучшей подруги, а между нами будто выросла стена из невысказанных слов. Ссора была глупой, из-за его командировки, из-за того, что я осталась одна на Новый год. Но сейчас, под тёплым светом гирлянд, под звуки саксофона, я вдруг забыла, из-за чего мы злились.

— Спасибо, — ответила я и приняла бокал, но не убрала руку. Его пальцы переплелись с моими, и по коже побежали мурашки.

— Танцуем? — спросил он, и в его голосе было что-то хриплое, интимное.

Мы вышли на площадку. Я положила голову ему на плечо, вдыхая знакомый запах — его одеколон смешался с лёгким потом, и от этого внизу живота потянуло. Его ладонь легла на мою поясницу, скользнула ниже, к кромке платья, и я почувствовала, как он притягивает меня ближе. Твёрдый член упирался мне в бедро, и я сглотнула.

— Артём… — прошептала я.

— Тихо, — он наклонился к уху, его губы почти касались кожи. — Ты такая красивая в этом платье. Я весь вечер не могу оторвать глаз.

Я почувствовала, как краснею. Его рука скользнула выше, под подол, и пальцы прошлись по голому бедру. Я вздрогнула, но не отстранилась. Вокруг смеялись гости, кто-то кричал «горько», но для нас будто остановилось время.

— Пойдём, — выдохнула я, кивая в сторону сада.

Мы вышли через заднюю дверь. Ночь была тёплой, июньской, с запахом сирени и свежей травы. Артём прижал меня к стволу старой липы, и его рот нашёл мой. Поцелуй был жадным, голодным, будто он хотел выпить меня всю. Его язык скользнул внутрь, а руки уже задирали подол платья.

— Я скучал по тебе, — прошептал он между поцелуями. — Безумно скучал.

— Сейчас покажешь, — ответила я, и это прозвучало как вызов.

Он засмеялся и опустился на колени. Пальцы стянули мои трусики вниз, и я услышала, как он выдохнул, увидев меня — влажную, готовую. Его рот прильнул к клитору, и я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая ближе. Язык Артёма дразнил, то обводя кругами, то нажимая. Я кусала губу, чтобы не застонать слишком громко.

— Так хорошо… — выдохнула я, запрокидывая голову.

— Ты на вкус как мёд, — пробормотал он, поднимая голову, и его глаза блестели в темноте. — Хочу тебя прямо сейчас.

Он поднялся, и я почувствовала, как его пальцы расстёгивают ширинку. Член выскользнул — твёрдый, горячий. Он приподнял меня, и я обвила ногами его талию. Одна секунда — и он внутри.

Я застонала, чувствуя, как он заполняет меня целиком. Он держал меня за ягодицы, двигаясь медленно, глубоко, глядя в глаза. Я прикусила его плечо, вдыхая запах кожи. Его бёдра ускорялись, и я чувствовала каждое движение — ритмичное, настойчивое.

— Артём… — шептала я, выдыхая ему в шею. — Не останавливайся.

— Ни за что, — ответил он глухо. — Ты моя. Всегда была моей.

Он опустил меня на траву, и я оказалась сверху. Свет от окон падал на нас, но мы были одни в этом мире. Я двигалась, чувствуя его руки на своей груди, как он сжимает соски сквозь ткань платья. Я видела его лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты.

— Я так близко, — выдохнула я.

— Кончи для меня, — прошептал он, приподнимая бёдра.

Это было последней каплей. Я сжалась вокруг него, и волна оргазма прошла по всему телу, от самых кончиков пальцев до живота. Я услышала, как он застонал, изливаясь внутрь, и замерла, чувствуя, как его тело вздрагивает подо мной.

Мы лежали на траве, тяжело дыша, глядя на звёзды сквозь листву. Он погладил мою голую ногу.

— Прости меня, — сказал он тихо. — За всё.

— Я тоже, — ответила я, и это было честно.

Он засмеялся, и я не сдержала улыбку. Мы были в траве, на чужой свадьбе, в помятых нарядах. И мне было всё равно. Я поцеловала его в уголок губ.

— Пошли внутрь, пока нас не хватились, — сказала я, вставая и отряхиваясь.

— Сначала помоги мне найти мой ботинок, — усмехнулся он, оглядываясь.

Мы оба расхохотались, и, взявшись за руки, побрели обратно к свету, к гостям, к музыке. Но внутри нас уже не было той стены. Только тепло, только смех и обещание, что это не последний раз.