Штормовое предупреждение

— Ты всё так же кусаешь губу, когда врёшь, — сказал Марк, не отрывая взгляда от бокала.

Алиса замерла. За окном отеля «Амальфи» шумело вечернее море, и в этом шуме тонул стук её сердца. Мы не виделись три года. Три года, два города и одна незакрытая глава.

— Я не вру. Я просто выбираю, что рассказать.

— Тогда сыграем. Правда или действие. По-старому.

Она усмехнулась, но пальцы её дрожали, когда она крутила бокал с белым вином. На ней было лёгкое шёлковое платье цвета слоновой кости, и Марк знал, что под ним ничего нет. Он помнил это платье. И помнил, как снимал его.

— Правда, — сказала она.

— Ты скучала по мне? Не по сексу. По мне.

Алиса поднесла бокал к губам, сделала долгий глоток. Глаза её потемнели.

— Каждый раз, когда шёл дождь. Ты всегда появлялся в дождь.

Марк поставил бокал на стол. Подошёл ближе. Она не отодвинулась. Между ними было сантиметров двадцать воздуха, и этот воздух звенел.

— Теперь моя очередь. Правда или действие?

— Действие.

Он протянул руку, взял её за подбородок, чуть приподнял. Она не сопротивлялась. Глаза её блестели в полумраке номера, пахло морем, солью, её духами — теми самыми, с ноткой ванили и чего-то горького.

— Раздевайся. Медленно. Глядя на меня.

Тишина. Только волны. Алиса встала, и платье скользнуло с её плеч, как вода. Она стояла перед ним — вся, от тёмных сосков до бёдер, помнящих его ладони. Марк сглотнул.

— Ты специально. Без белья.

— Я знала, что ты позовёшь.

Он шагнул к ней, и его руки легли на её талию, горячую, живую. Она выдохнула ему в губы:

— Я не хочу правды. Хочу, чтобы ты заткнул меня поцелуем.

Он и заткнул. Грубо, жадно, как тогда, в той квартире с видом на крыши, когда они трахались до хрипоты. Её руки вцепились в его волосы, она застонала, прикусив его нижнюю губу. Марк провёл ладонями по её спине, ниже, сжал ягодицы, притягивая к себе.

— Я скучала по твоим рукам, — прошептала она, когда он оторвался от её губ. — По тому, как ты трогаешь меня, будто я стеклянная. А потом…

— А потом?

— А потом будто я твоя.

Он подхватил её на руки, бросил на кровать. Она рассмеялась — коротко, возбуждённо — и тут же затихла, когда он накрыл её собой. Его губы прошлись по её шее, ключицам, вниз, к груди. Она выгнулась, когда он взял сосок в рот, посасывая, покусывая, пока она не впилась ногтями ему в плечи.

— Марк…

— Тсс. Я помню, как тебе нравится.

Он спустился ниже, целуя живот, бёдра. Она развела ноги, приглашая, и он не заставил ждать. Язык его нашёл её клитор, и Алиса выдохнула так, будто её ударило током. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая его ближе, шепча:

— Да… вот так… не останавливайся.

Он лизал её медленно, дразняще, пока она не задрожала, пока её бёдра не начали двигаться в такт его языку. Он чувствовал её вкус, её запах, и член его ныл, упираясь в простыню.

— Хватит, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он поднялся, и она стащила с него брюки вместе с бельём. Её пальцы сомкнулись вокруг его члена, и Марк зарычал, запрокинув голову.

— Такой же твёрдый, как раньше, — прошептала она. — Помнишь, как я брала тебя в рот на той вечеринке?

— Помню, — выдохнул он. — Ты тогда чуть не убила меня.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени — и наклонилась. Но Марк остановил её, взял за плечи, развернул. Она оказалась на четвереньках, лицом к окну, за которым темнело море. Он провёл ладонью по её спине, до самых ягодиц.

— Я хочу видеть твоё лицо, — возразила она, оглянувшись.

— А я хочу видеть, как ты кончаешь, глядя на волны.

Он вошёл в неё медленно, и она застонала, уткнувшись лбом в прохладную простыню. Марк держал её за бёдра, входя глубже, всё глубже, пока она не начала скулить:

— Да… вот так… ещё…

Он двигался размеренно, растягивая каждое движение, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Она была влажной, горячей, готовой. Он наклонился, прижался грудью к её спине, шепча на ухо:

— Ты такая узкая. Как будто эти три года тебя никто не трахал.

— Никто, — выдохнула она. — Никто, кроме тебя.

Он ускорился, и она вскрикнула, вцепившись в простыню. Он вошёл в неё глубже, и она застонала в голос, забыв о приличиях. Марк чувствовал, как она дрожит, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, и это сводило его с ума.

— Я хочу кончить в тебя, — прошептал он. — Прямо сейчас. Всё, что я копил три года.

— Да, — выдохнула она. — Давай. Наполни меня.

Он ускорился, вбиваясь в неё, и она закричала, когда оргазм накрыл её волной. Марк почувствовал, как она сжимается вокруг него, и кончил, зарывшись лицом в её волосы, с хриплым стоном, который утонул в её собственном.

Они лежали, сплетённые, тяжело дыша. Море шумело за окном, и Алиса провела пальцем по его груди, рисуя круги.

— Это было действие. Теперь правда, — сказал он.

— Спрашивай.

— Ты всё ещё любишь меня?

Она повернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы — или просто отсвет луны.

— Я никогда не переставала.

Утром пахло кофе и морем. Алиса сидела на подоконнике, закутавшись в его рубашку, и смотрела на чаек. Марк подошёл сзади, обнял, поцеловал в плечо.

— Я думал, ты уйдёшь до рассвета.

— Я думала. Но потом поняла, что не хочу.

Он взял её за подбородок, посмотрел в глаза.

— Тогда, может, начнём сначала?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё — и шторм, и штиль, и обещание.

— А может, просто продолжим?