Всё слышала

Я знала, что он смотрит на меня. Чувствовала этот взгляд кожей — как горячее дыхание на затылке, когда тянулась вперёд в позе собаки мордой вниз. В зеркальной стене зала отражался его силуэт — высокий, широкоплечий, сжимающий пальцы в кулаки, будто сдерживая себя. А ведь он всего лишь пришёл на курсы «Йога для начинающих». Я, Алина, преподаю здесь уже пять лет. И за эти пять лет ни один ученик не действовал на меня так, как Максим.

Он появился три недели назад. Тридцать с лишним, разведён, приехал в командировку на два месяца. Сначала я не обращала внимания — мужчин на моих занятиях было полно. Но потом заметила, как он смотрит на мои бёдра в обтягивающих легинсах. Как задерживает взгляд на моих руках, когда я поправляю его позу. А сегодня, когда я помогала ему вытянуть корпус, его ладонь скользнула по моему бедру. Слишком медленно, чтобы быть случайностью. Слишком горячо, чтобы я могла это игнорировать.

— Не напрягай плечи, — сказала я, и мой голос дрогнул.

Он улыбнулся. И я поняла, что пропала.

А вечером я услышала его голос в коридоре гостиницы. «Бордель», — думала я, закрывая дверь своего номера. Соседний номер. Его номер. Мы остановились в одном отеле — совпадение, которое я сама же и организовала, узнав, где он живёт. Стыдно? Да. Хочу его? Ещё как.

Стены в этих номерах — бумага. Я слышала, как он разговаривает по телефону. Слышала, как он смеётся. А потом... потом я услышала то, что заставило меня прижаться к двери, затаив дыхание.

— Алина... — прошептал он. И я чуть не задохнулась. — Алина, чёрт бы тебя побрал...

Он говорил обо мне. О том, как я наклоняюсь, показывая позы. О том, как моя грудь почти вываливается из топа. О том, как он представляет меня голой, в своих руках, под собой.

Я слушала. И моя рука сама скользнула вниз, под резинку штанов. Я сжимала себя, кусая губу, пока он говорил, что сделал бы со мной. И когда он кончил — я услышала его сдавленный стон через стену, — я уже была мокрой насквозь.

Теперь я стою перед его дверью. Красное платье, которое я купила специально для этой командировки, почти ничего не скрывает. Тонкие бретельки, глубокое декольте. Я поднимаю руку, стучу.

Дверь открывается. Он в спортивных штанах и голый по пояс. На груди — лёгкая испарина, будто он только что тренировался. Или... делал что-то другое. Его глаза расширяются, когда он видит меня.

— Алина? — его голос хриплый. — Что-то случилось?

— У меня в номере проблема с душем, — говорю я, глядя прямо в его глаза. — Можно воспользоваться твоим?

Он сглатывает. И отступает в сторону.

Внутри пахнет им — мускусом, потом, чем-то ещё. Я прохожу мимо, чувствуя его взгляд на своей спине. На своей заднице, которая покачивается в такт шагам. Я знаю, что выгляжу призывно. Я хочу, чтобы он смотрел.

— Алина, — говорит он, когда я прохожу мимо него. Его рука ложится на моё плечо. Пальцы сжимаются. — Я слышал, как ты стонала.

Я замираю. Поворачиваюсь к нему.

— Что?

— Через стену. — Он делает шаг ко мне. Ближе. — Ты думала об этом? Обо мне?

— А ты? — выдыхаю я, чувствуя, как его дыхание касается моих губ. — Ты думал обо мне?

— Всю ночь. — Его рука скользит с моего плеча на шею. Пальцы перебирают волосы, отбрасывают их в сторону. — Всю эту чёртову ночь. И все эти недели.

Я не выдерживаю. Бросаюсь к нему, впиваюсь в его губы. Он отвечает так же жадно — его рот на моём, язык проникает внутрь, и я таю. Его руки сжимают мою талию, притягивают к себе. Я чувствую его твёрдость через тонкую ткань штанов. Чувствую, как он напряжён, как хочет меня.

— Я слышал, как ты кончила, — хрипло шепчет он, отрываясь от моих губ. Его лоб прижат к моему. — Звучала так, будто тебе было чертовски хорошо.

— Мне было бы лучше, если бы ты был рядом.

Он подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю от неожиданности. Он несёт меня к кровати — широкой, с белой простынёй. Укладывает на неё, и я чувствую, как прохладная ткань касается моей спины. Он нависает надо мной, опираясь на руки.

— Ты хоть понимаешь, — говорит он, и его голос низкий, вибрирующий, — сколько раз я представлял тебя именно так. Подо мной. В моей постели. Твои ноги — вокруг моей талии.

— Покажи мне, — шепчу я.

Он наклоняется. Его губы касаются моей шеи, спускаются к ключице. Рука скользит по моему бедру, задирает подол платья. Его пальцы касаются кружева моих трусиков, и я выдыхаю.

— Ты уже мокрая, — говорит он, проводя пальцем по ткани. — Так сильно хотела этого?

— Ещё сильнее, — выдыхаю я. — Хочу большего.

Он стягивает с меня трусики. Медленно, дразняще. А потом его пальцы — ловкие, горячие — раздвигают мои складки, и я стону. Он входит пальцем внутрь, и я выгибаюсь на кровати.

— Какая ты тугая, — шепчет он, двигая пальцем внутри меня. Добавляет второй. — И мокрая. Боже, Алина.

— Не дразни, — прошу я, хватая его за руку. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он улыбается. Медленно, нагло. И убирает пальцы.

— А я хочу растянуть удовольствие. — Его голос звучит как обещание. — Я хочу попробовать тебя на вкус.

Он целует мой живот. Спускается ниже. Его язык касается моего клитора, и я вскрикиваю, хватаясь за простыню. Он лижет меня медленно, лениво, будто смакуя. Его язык кружит, дразнит, проникает внутрь. Я таю под ним, выгибаясь, чувствуя, как приближается разрядка.

— Пожалуйста, — стону я, сжимая его волосы. — Пожалуйста, Максим.

Он поднимает голову. Его подбородок блестит от моей влаги.

— Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя. Внутри себя. Сейчас.

Он поднимается. Стягивает штаны, и я вижу его член — налитый, твёрдый, пульсирующий. Обхватываю его пальцами, чувствуя жар. Он шипит сквозь зубы, когда я провожу большим пальцем по головке.

— Вот так, — шепчет он. — Не останавливайся.

Но я хочу большего. Я подношу его к своим губам, беру в рот. Он стонет, запрокидывая голову. Я чувствую его вкус — солёный, мужской, возбуждающий. Двигаю головой вперёд-назад, глубже, быстрее. Его руки сжимают мои волосы.

— Чёрт, Алина... — выдыхает он. — Так хорошо...

Я отпускаю его, облизываю губы.

— Теперь я. Мне нужно тебя.

Он укладывает меня на спину, разводит мои ноги. Его член касается моего входа, и я задерживаю дыхание. Он входит — медленно, дюйм за дюймом. Я чувствую, как он заполняет меня, растягивает. И когда он полностью внутри, я выдыхаю.

— Боже, — стону я. — Ты такой большой...

— Ты такая тесная, — выдыхает он, начиная двигаться. — Такая горячая...

Он движется медленно. Плавно. Каждый толчок — глубже, сильнее. Я обхватываю его ногами, притягивая ближе. Чувствую, как его живот касается моего клитора при каждом движении.

— Быстрее, — прошу я. — Пожалуйста.

Он ускоряется. Его удары становятся жёстче, грубее. Я вскрикиваю на каждом толчке, чувствуя, как стены комнаты начинают плыть перед глазами. Его рука скользит между нами, пальцы находят мой клитор.

— Смотри на меня, — приказывает он. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь.

Я смотрю. Его глаза — тёмные, расширенные, полные желания. Он двигается во мне — резко, глубоко, идеально. И я чувствую, как волна накрывает меня.

— Максим! — кричу я, и мой крик разносится по комнате. — Я кончаю...

Он не останавливается. Продолжает двигаться, пока я сжимаюсь вокруг него, чувствуя, как волны одна за другой проходят сквозь меня. И когда я уже думаю, что не выдержу, он наклоняется к моему уху.

— Я тоже, — хрипит он. — Я кончаю внутрь тебя.

Он делает последний глубокий толчок, и я чувствую его горячую пульсацию внутри себя. Он стонет, уткнувшись в мою шею. Его тело дрожит, прижимаясь к моему.

Мы лежим, тяжело дыша. Я чувствую, как его член медленно выходит из меня — мягкий, удовлетворённый. Его ладонь ложится на мой живот.

— Это было... — начинает он.

— Лучше, чем я представляла, — заканчиваю я.

Он смеётся. Целует меня в висок.

Утром я просыпаюсь от запаха кофе. Открываю глаза — он сидит на краю кровати, держа две чашки. Голый, заспанный, потрясающе красивый.

— Доброе утро, — говорит он, протягивая мне чашку.

— Доброе, — улыбаюсь я, принимая кофе.

Я делаю глоток. Смотрю на него поверх чашки. Его взгляд скользит по моей обнажённой груди, по плечам, по губам. И я знаю, что вечером будет продолжение.

— О чём думаешь? — спрашивает он.

— О том, что мне нужно возвращаться к моим курсам. — Я делаю ещё глоток. — Но сначала... может, ещё разок?

Его улыбка становится шире.