Шалости в купе
Мы с Леной уже третий час лежали в душном купе, не глядя друг на друга. После той дурацкой ссоры в Москве молчание висело тяжелее, чем запах старого вагона. Поезд мерно постукивал колесами, за окном мелькали редкие огни станций. Я думал, что эта ночь пройдет в холодном молчании, но Лена вдруг повернулась ко мне на узкой полке.
— Слушай, Дим… — прошептала она, и в ее голосе уже проскальзывали знакомые игривые нотки. — А ведь это должно было остаться тайной, да?
Я приподнялся на локте. Она лежала в одной тонкой майке и трусиках, свет ночника падал на ее бедра. После двух недель без секса тело реагировало мгновенно.
— Какую еще тайну? — спросил я, хотя уже догадывался.
Лена улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня всегда начинало тянуть внизу живота. Она села, скрестив ноги по-турецки, и ее коленка случайно, а может и нет, коснулась моей.
— Помнишь, как мы в прошлый раз в поезде… — она наклонилась ближе, дыхание щекотало мне ухо. — Я тогда сказала, что больше никогда не буду шалить в общественных местах. А теперь вот… мы снова в купе. И проводница только что прошла.
Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение ссоры тает.
— Ты серьезно? После того, как мы орали друг на друга весь день?
— Именно поэтому, — она провела пальцем по моей груди через футболку. — Давай помиримся по-взрослому. Игриво. Смешно. Чтобы потом было что вспомнить и ржать.
Ее рука скользнула ниже, прямо к моим шортам. Я перехватил запястье, но не сильно.
— Лен, здесь же стены тонкие. Соседи услышат…
— Тогда будешь меня трахать тихо, — она выдохнула мне в губы и поцеловала. Поцелуй вышел голодным, с легким прикусом. — Или я сама сяду сверху и буду тебя дразнить, пока ты не взмолишься.
Я не выдержал. Перевернул ее на спину, прижал к жесткой полке. Простыня сразу скомкалась под нами. Лена тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью.
— Ой, какой ты резкий после ссоры… Мне нравится.
Я стянул с нее майку. Ее грудь вывалилась наружу, соски уже стояли. Я схватил один губами, слегка прикусил. Лена выгнулась, вцепившись мне в волосы.
— Ммм… Дим, осторожней… А то я сейчас громко застонаю и вся проводница примчится.
— Тогда заткнись, — прошептал я, спускаясь ниже. Стянул ее трусики зубами. Запах ее возбуждения ударил в нос — сладкий, знакомый, сводящий с ума. Я провел языком по ее мокрой пизде, нашел клитор и начал медленно облизывать.
— Ох бля… — выдохнула она, кусая губу. — Ты… ты специально так медленно? Хочешь, чтобы я умоляла?
— Ага, — я вставил два пальца внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг них. — Умоляй, жена.
Лена схватила меня за голову, прижимая сильнее к себе.
— Пожалуйста… трахай меня языком… глубже… Я уже вся течу, слышишь?
Звуки были откровенные: чавканье, ее прерывистое дыхание, скрип полки. Я работал языком быстрее, пальцами трахал ее все жестче. Лена начала дрожать, бедра ходили ходуном.
— Я… я сейчас кончу… Дим, не останавливайся… О боже…
Она кончила резко, зажав рот обеими руками, чтобы не закричать. Тело выгнулось дугой, сок потек мне на подбородок. Я не дал ей прийти в себя — перевернул на бок, лицом к стене, и вошел в нее сзади одним толчком. Ее пизда была горячей, мокрой, пульсирующей.
— Вот так… — зарычал я ей в затылок. — Тихо, но глубоко. Чувствуешь, как я тебя наполняю?
— Да… глубже… трахай свою жену… — она толкалась назад, встречая каждый толчок. — После ссоры ты всегда особенно жестко… Мне это нравится, черт…
Я схватил ее за бедро, ускоряясь. Купе наполнилось звуками шлепков кожи о кожу, несмотря на все попытки быть тихими. Поезд вдруг качнуло на стрелке, и мы оба чуть не свалились с полки. Лена прыснула со смеху.
— Бля, вот это романтика… Поезд нас чуть не выебал вместо тебя.
Я засмеялся вместе с ней, не выходя из нее. Мы поменяли позу: я сел, она оседлала меня сверху. Теперь ее грудь прыгала перед моим лицом. Я ловил соски губами, а она скакала на моем члене, держась за верхнюю полку.
— Я тебя люблю, дурак… — прошептала она, ускоряясь. — Даже когда мы ссоримся… особенно когда потом так миримся…
— И я тебя… — я сжал ее ягодицы, помогая двигаться. — Кончай на мне, Лен. Хочу почувствовать, как ты снова сожмешь мой член.
Она начала дрожать, движения стали рваными. Я чувствовал, как ее стенки пульсируют, как течет по моим яйцам. Лена прижалась ко мне всем телом и зашептала мне прямо в ухо, задыхаясь:
— Я кончаю… сейчас… вместе… давай… заполни меня спермой…
Я не выдержал. Горячая струя вырвалась глубоко в нее. Лена закусила мое плечо, чтобы не закричать, и тоже кончила второй раз, сильно, мокро, дрожа всем телом. Мы замерли, обнявшись, тяжело дыша. Поезд продолжал стучать колесами, словно аплодируя нашим шалостям.
Лена подняла голову, улыбнулась лукаво, все еще сидя на мне.
— Ну что… тайна останется тайной?
— Какой, к черту, тайной, — засмеялся я. — Вся вагонная проводница, наверное, уже знает.
Она поцеловала меня в нос.
— Тогда давай еще раз. До утра еще далеко…
Я перевернул ее на спину, и мы снова начали смеяться и стонать в темноте купе.