Поза для двоих
Гроза прихлопнула нас на крыше ресторана, в открытой беседке, которую администрация гордо именовала «летней террасой». Игорь и Милана — инструкторша по йоге и её самый нерадивый ученик — одинаково обречённо смотрели на стену дождя, отделившую нас от праздника в честь какого-то там юбилея компании.
— Я же говорила: корпоратив в мае — это риск, — сказала Милана, стряхивая капли с чёрных волос. — А ты говорил: «Хочешь проветриться? Посмотришь на звёзды».
— Я обещал тебе звёзды? — Игорь усмехнулся, снимая пиджак и укрывая её плечи. — Будем считать, сегодня тебе небесная канцелярия дала спецэффекты. Звук, свет... Занавес из ливня.
Милана фыркнула, но от пиджака не отказалась. Внутри террасы было темно и влажно; единственная свеча на столике дрожала, выхватывая из мрака два бокала с вином и наши лица. Молния полоснула по небу, и она вздрогнула, вцепившись в его руку.
— Только не говори, что ты боишься грозы. Ты — воплощение спокойствия, госпожа «Поза дерева».
— Я боюсь, — шепнула она. — Глупо, да? Боюсь звука. Того, как земля вздрагивает.
Он не стал смеяться. Вместо этого он закрыл ладонью её холодные пальцы и повёл вглубь беседки, где стоял широкий диван для персонала. Гроза ревела, а между раскатами — тишина, в которой слышно, как бьётся сердце.
— Дыши, — сказал он, усаживая её. — Помнишь технику? Вдох на четыре, выдох на четыре.
— Сейчас мне нужен другой инструктор.
Милана посмотрела на него снизу вверх; свеча метнулась, и в её глазах плеснулось золото. «Мы оба взрослые. У меня муж. У неё, кажется, кто-то есть». Игорь подавил мысль и просто провёл большим пальцем по её губам.
— А кто ваш инструктор по дыханию, Игорь Владимирович? — её голос уже не был наставническим, а мурлыкал.
— Пойдём, покажу.
Он одним движением развязал лямку её топа. Ткань скользнула вниз, обнажая грудь — упругую, с тугими сосками, которые тут же затвердели от холодного ветра. Милана выдохнула, почти простонала, а он наклонился и взял сосок в рот, горячо обводя языком. Она запрокинула голову, прикусывая губу, когда молния вновь полыхнула.
— Чёрт... — прошептала она. — Игорь. Здесь же окна. Нас могут увидеть.
— Пусть завидуют.
Он опустился ниже, расстёгивая её джинсы, стягивая их вместе с трусиками. Она дёрнулась, но не чтобы уйти, а чтобы помочь. В беседке пахло сырой землёй, вином и ею — тёплой влагой, от которой у него помутилось в голове. Милана сама развела колени, и он понял: она ждала этого всю неделю.
Язык скользнул по клитору. Милана выгнулась, вцепившись в его волосы. Он лизал медленно, в такт грозе: раскат — глубже, затишье — кружит вокруг. Она кусала ладонь, чтобы не закричать, но стоны всё равно прорывались:
— Да... вот так... чтобы я почувствовала...
— Что ты чувствуешь? — выдохнул он, отрываясь на секунду.
— Что я тону... — она потянула его вверх. — Раздевайся. Сейчас. И трахни меня.
Игорь стянул рубашку и брюки, нависая над ней. Она обхватила ногами его бёдра, обжигая своей влагой, и он вошёл — медленно, до конца, на выдохе. Милана застонала сквозь зубы, закусив свою ладонь, а потом закинула ноги ему на плечи, открываясь ещё глубже.
— Видишь, как грозит небо? — выдохнул он, двигаясь в ней. — А мне кажется, что эта пизда — мой личный шторм.
— Дурак, — всхлипнула она с улыбкой и сама задрожала, толкаясь навстречу.
Вокруг всё гремело. Диван ходил ходуном, плечи Игоря блестели от пота, а Милана впилась ногтями в его спину, шепча какие-то несвязные слова вперемежку с «да», «ещё» и «не останавливайся». Он развернул её набок, приподняв ногу, ударил глубже, и она прикусила его плечо, когда оргазм накрыл волной.
— Игорь!.. Я кончаю... сука, кончаю...
Он сжал её до прилива крови; она чувствовала, как горячо пульсирует в ней его член. Минуту они лежали, не в силах разлепиться, под аккомпанемент стихающей грозы. Где-то внизу снова заиграла музыка корпоратива.
Милана первая рассмеялась — дрожащим, счастливым голосом:
— Знаешь, что отличает моего лучшего ученика? Он умеет делать «позу лежачего счастья» с первого занятия.
Игорь поцеловал её в висок, чувствуя, как дождь уже вернулся в реку, а сердце всё ещё колотится.